К любви я всегда относился хорошо, но спокойно. В моих кошмарных юности и ранней молодости вопрос о любви вообще не стоял - надо было выжить и не свихнуться. Обратная связь с миром у меня хоть хреново, но работала, и я достаточно рано понял - влюбиться и попасть в зависимость от бабы - хуже, чем встать под бензопилу маньяка - средняя матриархальная быдлосамка по степени жестокости и изощренности таковой любому маньяку даст сто очков вперед! Жизнь у меня и без того была тяжелая, лезть еще и в эту мясорубку не было ни малейшего желания! Когда я начал знакомиться через газеты и четко, без иллюзий и прикрас, увидел, что именно из себя представляют наши говнобабы, я понял, что, во первых, и влюбляться особо не в кого, а во вторых, и чуть позже, я для себя сформулировал, что высокое и светлое чувство, видимо, меня вообще никогда не посетит и что у меня на таковое "иммунитет". Как показали дальнейшие события, здесь я глубоко ошибался...
До встречи описываемого "идеала" девки попадались мне всяческие и разнообразные, бывали (изредка) и охренительно красивые и сексуальные, и вообще неплохие, иногда у меня "отъезжала крыша". Но каждый раз под полным контролем, недалеко и ненадолго. Наверное, эти состояние можно назвать влюбленностью, но "отъезжала крыша" мне нравится больше - так точнее. Неизменно и очень быстро, бабы начинали манипуляшки и инверсию, или еще какие бывали причины, например, хреново в сексе, и "крыша" мгновенно возвращалась на положенное место, а бабы шли лесом.
Постараюсь описать, что я начал чувствовать по отношению к "идеалу", причем говорить буду на полном серьезе, тем более, что это для меня было полной неожиданностью. Подруга перестала быть просто частью огромного мира, приятным, но маленьким штрихом в нем. Мир, вселенная стали просто фоном, сценой и декорациями для нее. Когда я на нее смотрел, мне казалось, что ее окружает сияние, а все вокруг выцветает и бледнеет, и каждый ее жест, улыбка, слово стали для меня милы и значимы. И, пардон, секс стал не просто большим удовольствием, а полетом сквозь звезды и бездны... Короче, крыша в этот раз эмигрировала в всерьез и надолго и помахала мне уже очень издалека. Очень жаль, что понять это своевременно я не смог.
Весьма забавно, но я угодил во весьма прикольную ситуацию. Естественно, мне захотелось взаимности. Однако подруга, при полной посвещенности и сфокусированности на меня, и физическом контакте, эмоционально держала жесткую дистанцию. Я не баба, и прекрасно понимал, что начать объясняться ей в любви, и более того - претендовать на взаимность я не имею морального права - это означало бы нарушить наш договор о сотрудничестве - мою объяву, где черным по белому было написано "строго для секса". Да и какой пример я подал бы молодежи?! Сама девушка меня стопудово не любила, хотя по факту поступков вела себя так, как будто безумно любила. Впрочем, ситуация меня совершенно устраивала, барышня любила, как минимум, секс со мной, и, в целом, все было замечательно. "От добра добра не ищут" - сказал я, расслабился, обленился, и начал потихоньку забывать про знакомства. Другие бабы меня более не интересовали. Как-то раз я в качестве прикола спросил ее - "на каком месте я в ее жизни?" - она ответила, что на втором, после кота. Я сказал, что такое славное животное охотно пропущу вперед.
Все было зашибись два месяца, которые пролетели мгновенно, потом я с глубочайшим прискорбием увидел, что Щастье заканчивается - началась инверсия доминирования.
Часть 29. Про большую любовь с грустным финалом — 2.
Мюнхгаузен, как известно, никогда не врет, поэтому вздохну и продолжу. Для лучшего понимания данной главы уважаемыми читателями заранее скажу, что большинство действий и последовавших за ними событий, о которых пойдет речь в данной главе, совершались мной в состоянии не полной адекватности, или точнее - полной неадекватности...
