Поскольку "идеал" была девушкой совершенно уникальной, и инверсия доминирования тоже была не полностью стандартной. На частоте и продолжительности общения и "технической стороне" секса она никак не отражалась. Подруга начала разрушать именно духовно-эмоциональную составляющую наших отношений, так сказать - "микроклимат". Делать это практически все бабы умеют великолепно, и моя любовь, как оказалось, не была исключением. На исходе второго месяца отношений ее уважительное, иногда даже восторженное отношение ко мне сменилось на устало-капризное с оттенками пренебрежения и надменности. На очаровательной, безмятежной до этого, физиономии появилось до боли знакомое выражение раздраженности и недовольства. В тоне голоса и формулировке фраз начал появляться хамоватый оттенок. Слова "оттенки" я использую отнюдь не случайно - если бы я захотел с ней серьезно поговорить, или, как говорят психологи - "вывести ее на мета-коммуникацию", конкретно "предъявить" ей было бы нечего - тон голоса "к делу не пришьешь". Никаких стандартных словесных или поведенческих манипуляций, или, тем более - "торговли" сексом - не было в принципе.
Кроме того, и здесь очень важный момент, о котором, как правило, либо вообще умалчивают, либо недопонимают его важность - если баба вообще начинает эти игры в инверсию - пытаться ей что-либо объяснять и мирно разговаривать с ней - это вообще не метод. Такую попытку бабы, и не только бабы, это относится к любым злонамеренным агрессорам в любой ситуации - воспринимают как признак слабости. Политика моего духовного близнеца Кота Леопольда - "Ребята! Давайте жить дружно!" - на практике по жизни, как правило не работает - объяснять манипулирующей или скандалящей бабе, или скажем, агрессивному гопу на улице, что "Вася, понимаешь, ты не совсем прав, и так себя вести нехорошо!" - оно агрессора еще более стимулирует. Здесь нужно жесткое адекватное степени агрессии ответное действие, либо уходить из ситуации - валить самому или сливать агрессора. Пытаться поговорить, конечно, можно, и, наверное, даже нужно, но это надо делать умело и профессионально, и добиться желаемого эффекта от агрессора путем переговоров, в первую очередь - от вышедшей на тропу войны бабы - крайне маловероятно. Манипулирующая баба практически никогда на коммуникацию не идет - ей нужно уже не это.
В те времена, конечно, я не был настолько продвинут и информирован, как сейчас, но интуитивно, или вполне сознательно многое понимал. В данном конкретном случае с загниванием поведения моей любимой "ребенки" я железно чувствовал, что пытаться разговаривать - бесполезно, и тупо терпел, тем более, что в целом, все это не носило характер большой проблемы и превышения болевого порога долго не было. Тут, как раз, случилось 8 марта. "Аленем" я точно никогда не был и денег на баб не тратил, но здесь решил сделать исключение - сильно хотелось сделать подруге приятное. Я побегал и организовал угощение, цветы и подарки. Барышня приняла подарки с обиженным и глубоко равнодушным видом, "спасибо" не сказала и не выказала ни малейшей радости. "Черта лысого ты у меня еще хоть что-то когда-то получишь!" - твердо решил я, и вообще было очень обидно.
Барышня продолжала потихонечку засирать отношения, а я параллельно начинал думать, что любовь - любовью, а девку, видимо, придется скоро сливать. К концу месяца пошли уже реальные косяки. Правда, поскольку ребенок был, в сущности, еще маленький, косяки были детские, тем не менее, они были, и я не очень представлял, что делать. Что ни малейший косяк бабе спускать нельзя, я осознавал совершенно четко. Первый раз она позвонила мне очень поздно вечером, от нефиг делать, в раздраженно-сонном состоянии, и на ровном месте обозвала меня "дураком". Я решил для начала сильно не залупаться, очень вежливо сказал ей, что "солнышку" надо выспаться, а не страдать фигней", и повесил трубку. Еще через недельку эмоционального подсирания "солнышко" заявилось ко мне в гости на очередной перепих в крайне раздраженном и капризном состоянии и прямо с порога обозвало меня уже другим словом, более неприятным. Собственно, на этом все и кончилось - "болевой порог" был превышен, "слова" я тоже знаю, и подруга, которая не успела даже раздеться, отправилась через всю Москву обратно домой, в тот момент я был уверен, что навсегда.
Я вздохнул с облегчением, все-таки за последний месяц она меня исподволь сильно достала, и немедленно вернулся к прежнему образу жизни. На барышню я был долгое время очень зол, и совершенно не хотел ее видеть. В тот-же самый день она начала мне названивать - я видел ее номер на определителе (доступной сотовой связи тогда еще не было) и не брал трубку. Так прошло два месяца и наступило лето . Сначала она звонила мне каждый день, потом - пореже. Я начал снова знакомиться по газетам, но за это время ничего ни с кем не было, да я не очень и стремился - как-то подустал от упомянутого романа, а в мае в зоне доступа пошел карась, и мне временно стало не до баб.
