Напиши о московских новостях. Где Булат?
Разродился ли Левитанский?
Твой Д.
Приезжай. Сниму роскошное жилье. Море рядом. Пища есть.
Февраль 1977
ПОТРЯСЕНЫ СМЕРТЬЮ ТАТЬЯНЫ СО ВСЕЙ СИЛОЙ ДРУЖБЫ СОЧУВСТВУЮ И ЛЮБЛЮ ТЕБЯ = ДЕЗИК=
22.05.1977
Дорогой Борис!
От Пецы[105] узнал, что ты в Дубултах[106]. Надолго ли? Я собираюсь на несколько дней в Москву в районе десятого июня. Увидимся ли там?
У нас здесь жизнь тихая. И вместе с тем не очень скучная. Мы уже чувствуем себя частично коренными жителями Пярну, так что возникают какие-то дела, обязательства, связи, знакомства. Да и работаю я довольно много.
Чувствую себя прилично. Быт здесь налажен, пожалуй, удобнее московского: Варька[107] в школе, занимается музыкой, английским, Пашка[108] в детском саду. Так что утром можно работать без помех.
Единственно, чего здесь нет, это московских новостей, которые возбуждают и мешают работать.
Ну и московской толчеи, от которой я за год поотвык. В прошлый раз вернулся в Пярну полубольной.
Есть, конечно, и ряд забот, вторгающихся в буколическое существование. Среди первых — Сашкино неустройство, мамины болезни. Сашке[109] бы побольше энергии. Мог бы начать литературную жизнь. Она, ты сам знаешь, с каким трудом строится. Может, мы и совершаем ошибку, пытаясь заслонить их собой. Наверное, это так. Да больно они все хлипкие. А судьбу за другого, даже за сына, не проживешь. А Сашка — способный и понятия у него есть. Только в вате воспитан.
Еще забота — печатание. Книги мои идут туго. Не знаю и почему. Видимо, заниматься этим надо. Журналы меня берут охотно, хоть и не все. А с книгами худо. Единственный более-менее верный вариант — очередная книжка в «Совписе»[110]. Этого мне бы и хватило. Но на нее долго не прокормишься. А «БВЛ» закончилась[111]. Переводить же я совсем почти не могу. Жаль отрываться на это от писания. Впрочем, поглядим — что будет.
Как ты в Дубултах? Кто там есть? Напиши коротенько. А хочешь — позвони в Пярну. У меня теперь есть телефон: 56-780.
От Риги до нас часа три на автобусе. Может, соберешься? Говорят, поездка приятная. А у нас здесь совсем хорошо. Можно будет тебя устроить на несколько дней, если захочешь. Приезжай, Боря.
Жду от тебя вестей.
Твой
13.07.77
Дорогой Борис!
Читаю и перечитываю твое «Избранное»[112]. Прекрасная получилась книга. Я хоть вроде все стихи знаю, но вместе они перечитываются по-новому и еще вырастают.
Твое «Избранное» — книга большого поэта, и, я уверен, от тебя прыгать будут многие. Да и теперь уже многое вошло в поэтический обиход и твою интонацию часто слышишь в нынешней поэзии.
Удивительно, как не постарели стихи сороковых годов. Они уже — классика.
Так что молодец ты, старик. Хорошо сделал свое дело. Теперь уже можно заниматься подробностями.
Я, после того как побывал у тебя, захворал гриппом. Только сейчас несколько очухался.
Работать патологически не хочется, особенно переводить.
На днях поеду в Ленинград. Согласился сдуру выступать. А все труднее трогаться с места.
В Москве теперь буду в середине марта.
Тогда увидимся.
У меня никаких новостей. Жду книжечки в Детгизе, вроде твоей[113]. Виктор[114] сдает новую книжку в «Совписе»[115]. Детишки время от времени болеют. Но это уже привычно.
Обнимаю тебя. Не болей.
Любящий тебя
Дезик
Начало лета 1979[116]
Дорогой Борис!
Пеца недавно звонил, говорил, что тебе получше. Надеюсь, что ты уже не в больнице.
Знаю, как ты не любишь всякого рода выражения чувств, поэтому опускаю эту часть письма. Могу сказать только, что всегда помню о тебе, люблю тебя.
Мы уже так давно не разговаривали толком и так разделили свою душевную жизнь, что трудно писать о чем-нибудь существенном. Не знаешь, с чего и начать.
А может быть, к чему-то и надо вернуться, потому что во мне всегда живо печальное чувство нашей разлуки. Возвращение может быть началом чего-то нового, которое окажется нужным нам обоим.
Мы с тобой внутренне всегда спорили. А теперь спорить поздно. Надо ценить то, что осталось, когда столько уже утрачено.
Я сейчас продумываю и стараюсь описать свою жизнь. Многое нуждается в переоценке.
В сущности, самым важным оказывается твердость в проведении жизненной линии, в познавании закона своей жизни. В этом ты по-своему всегда был силен. И надеюсь, что и в дальнейшем будешь вести свою жизненную линию, которая для многих — пример и нравственная опора.
Хотелось бы, конечно, не сейчас и может быть не скоро, побыть с тобой вдвоем.
Будь здоров.
Обнимаю тебя.
Твой Дезик
