«Господин председатель. Президенту Латвийской республики угодно было избрать меня своим полномочным представителем при Союзе Советских Социалистических Республик. Это почетное и ответственное назначение я принял с особым удовлетворением.
После мировых потрясений, в результате коих явилось освобождение от векового рабства народов, взаимоотношения между государствами в политическом и экономическом отношениях расстроились. Нет поэтому теперь более благородного труда, как работать на мирное сосуществование и взаимное сотрудничество этих народов. Латвийский народ, принесший не одну жертву на алтарь свободы и пославший меня к вам, господин председатель, хочет жить в искренней дружбе и широко развивать экономические отношения со своим великим соседом, народами Союза Советских Социалистических Республик.
Вручая вам, господин председатель, мои верительные грамоты и выражая наилучшие пожелания латвийского народа народам СССР, прошу вас, господин председатель, вашего любезного содействия в моей предстоящей чрезвычайно важной работе.
Да здравствуют народы Союза Советских Социалистических Республик и их взаимное дружеское сосуществование с народом Латвии!»
На это Калинин ответил следующее:
«Господин посланник, я имею честь принять от вас грамоты господина президента Латвийской республики, которыми вы аккредитуетесь в качестве чрезвычайного посланника и полномочного министра Латвии при правительстве Союза Советских Социалистических Республик. Латвийский народ и народы СССР связаны общностью важнейших хозяйственных интересов, создающей благодатную почву для широкого и активного экономического сотрудничества. Уже в настоящее время мы с глубоким удовлетворением отмечаем ряд достижений на этом пути, и это вселяет уверенность в том, что взаимоотношения между Латвийской республикой и СССР будут всегда развиваться под знаком тесной экономической связи и совместной творческой работы на благо обоих народов.
Прошу вас, господин посланник, принять уверение, что во всех ваших стремлениях, направленных к упрочению и развитию добрососедских отношений между нашими государствами, вы встретите должное внимание и содействие со стороны всех органов СССР.
На том ответственном посту, на который угодно было назначить вас президенту Латвийской республики, и при исполнении возложенных на вас высоких обязанностей вы можете всегда рассчитывать на мое полное доверие, а равно и на доверие правительства СССР».
Подобные церемонии Калинину были явно не по духу. Этот простой человек, очевидно, никогда не мечтал о том, что ему придется фигурировать на торжественных актах, принимать послов, произносить официальные речи, играть в президента. Из первой же моей беседы с Калининым я узнал, что он был простым рабочим, между прочим, в Эстонии, служил на заводе «Двигатель» и потому немного знаком с Прибалтикой. На меня он произвел впечатление очень симпатичного прямого человека, которого судьба захотела вывести из толпы и посадить на трон, совсем чуждое и не соответствующее ему место. Такие люди, как Калинин, тяготятся всякой помпой, пышностью, внешними аксессуарами власти и представительства. Он чувствует себя хорошо в знакомой обстановке и действительным авторитетом в беседе с «делегатами» от крестьян. Прежде их называли проще, «ходоки».
После этого официальная часть моего приезда в Москву завершилась. Вспоминаю, как комиссар торговли Красин, когда я нанес ему визит в сопровождении советского полпреда в Риге Аралова, интеллигентного симпатичного человека, вел себя совершенно независимо и свободно. В разговоре с ним я указал на трудности в экономических отношениях, вследствие различия государственного устройства СССР и Латвии, различия социлистического и буржуазного строя наших государств. Прекрасно одетый, играя золотым или позолоченным карандашом, Красин ответил:
– Да, меня самого здесь начинают обвинять в буржуазных наклонностях. Конечно, я прошел хорошую буржуазную школу торговли, финансов.
Признаюсь, подобная откровенность меня удивила. Совсем не похоже на осторожность других. Было ясно, уже тогда зарождалась оппозиция против более культурных комиссаров ленинского набора, возникло и ширилось недовольство этими комиссарами-«аристократами», как их тогда называли.
Вскоре после моего приезда в Москву произошел неприятный случай, был временно задержан наш дипломатический курьер. Надо сказать, торговля между Латвией и СССР кое-как наладилась, но была главным образом меновой. Латвийские купцы, как и другие, привозили в СССР разные товары, обменивали на золото, платину, драгоценности, даже предметы искусства. Вывозить все это из России они не имели официального права и пользовались оказиями. Советские учреждения это хорошо знали и не только не чинили препятствий, но поощряли эту практику. Через своих агентов они продавали иностранцам платину, золото и взамен получали фунты и доллары.
