Теперь остановимся на второй стадии этого «дела». Бирка вызывают в Эстонию и предлагают занять пост министра иностранных дел. Он соглашается. Однако, предвидя недолгое существование кабинета, дает согласие с тем условием, что за ним остается должность посланника. Министром он пробыл весьма недолго. Кабинет вскоре сменился, и за это короткое время обострились его отношения в Эстонии.
Прошло некоторое время. Я собирался на два месяца в отпуск, который хотел провести в своей усадьбе Приекуле недалеко от Либавы. Перед самым моим отъездом из Москвы Бирк приехал ко мне еще раз, очень нервничал, говорил об интригах, хотя я ничего страшного не подметил. Между прочим, он сказал, что поедет куда-нибудь отдохнуть, минуя Эстонию, вернее всего на юг Европы. Мы дружески простились, ничего зловещего я не ожидал.
Прошла какая-нибудь неделя, я был уже у себя в Приекуле. Вдруг получаю телеграмму из Риги. Меня с семьей на следующий день, в воскресенье, собираются навестить советский посланник в Латвии Черных и торговый представитель Шевцов со своими женами. Мы были рады их приезду. Перед обедом мы прогуливались по берегу пруда, и тут мне принесли утренние газеты. На первых полосах, к моему крайнему изумлению, напечатано наисенсационнейшее известие: «Эстонский посланник – шпион» и т. д. Меня это взволновало до последней степени. Я громко, не сдерживаясь, сказал:
– Это черт знает какое безобразие! Я сейчас же выступлю в защиту Бирка.
Черных, испугавшись, ответил:
– Ради бога, не вмешивайтесь в это дело!
Я промолчал, но внутри у меня все перевернулось. Я догадался, что Черных и всей его компании все было известно заранее, по крайней мере днем раньше, а мне об этом не сообщили намеренно и, вероятнее всего, по этому делу и приехали ко мне, чтобы воздействовать соответствующим образом. Они хотели, чтобы я, друг Бирка, «не вмешивался». Прекрасно отдавая себе отчет во всех возможных последствиях таких действий, я тут же решил для себя, что поеду в Ригу вечерним поездом. На другой день, в понедельник, узнав, что я приезжаю, журналисты ожидали меня в министерстве иностранных дел. Я встретил их довольно сердито и сказал:
– То, что происходит сейчас вокруг посланника Бирка, напоминает бандитизм на Митавском шоссе.
Дело в том, что в то время на Митавском шоссе орудовали замаскированные разбойники, нападали на проезжающих, грабили и стреляли. Словом, настоящий бандитизм. Надо было видеть, как после этого все обрушились на меня как на защитника шпиона! Даже хотели освободить от должности посланника. Дело дошло до президента государства Чаксте, которому я сказал:
– Если нужно, я в любой момент готов покинуть пост, но я не в силах идти против своей совести, гражданского долга и молчать о деле Бирка, которого хотят уничтожить.
Президент всецело принял мою сторону:
– Вы поступили благородно, и пока я президент государства, вас никто не тронет. Спокойно работайте.
Тем не менее мое выступление в защиту Бирка сыграло свою роль, дело приобрело совершенно иной привкус, и я был удовлетворен. Правда, прочитав позднее объяснения Бирка в советских газетах, я был недоволен, хотя он свою статью заканчивал спокойно и твердо: «Совесть моя чиста, я глубоко убежден, что действую на благо своего народа». Мне не понравилось, как он публично подтверждал, что СССР окружен военным союзом под руководством Польши. Это было и неуместно, и неправильно, но так хотели большевики. Тогда я, конечно, не знал, что именно происходит с Бирком в СССР, давал он печатные объяснения по доброй воле или по принуждению.
Как выглядело это дело с точки зрения понимания Москвы и в ее толкованиях?
Коллеги встретили меня очень радушно и благодарили за то, что я выступил в защиту Бирка. В первый же день после приезда у меня побывали французский посол Жан Эрбетт и английский представитель сэр Роберт Ходсон. Оба живо интересовались делом, понимали его происхождение, отлично разбирались во всех вопросах, связанных с этой историей. Все, что произошло с Бирком, Роберт Ходсон возмущенно охарактеризовал словами: «Absolutely stupide»[11].
Да, действительно, настоящее умопомрачение. Как можно было забыть, что Бирк – посланник самой Эстонии. Чем хуже он, чем сильнее оклеветан, тем хуже для самой страны, в данном случае Эстонии. Но страсти разгорелись, и в этом пожаре даже министры перестали думать о последствиях.
