Чуть было и мне не улыбнулось счастье вырваться на свободу. Но чуть-то вот и помешало. А дело было так. На ночевку нас загнали в какой-то огромный деревянный сарай на самом краю деревни. Рядом с сараем находилось озеро. Посередине сарая в сторону озера были большие двухстворчатые двери. Окон в сарае не было, а крыт он был камышами или соломой. В сарае за ночь создалась невыносимая духота. Ну, просто дышать стало нечем. На двор никого не выпускали. В сарае начали кричать и нажимать на двери. Двери не выдержали такого напора и раскрылись. Вместе с раскрытой дверью наружу вывалилось несколько десятков пленных. Конвойные, стоявшие на посту, открыли предупредительный огонь. На выстрелы сбежались остальные конвойные вместе с начальником конвоя. Пленных начали загонять в сарай. Некоторые попытались бежать, но ничего не вышло, только напрасно погибли. Около самих дверей тяжело ранило пленного старшего лейтенанта, и совсем случайно попал под пулю переводчик Борисенко. Немцы ранили его, конечно, нечаянно. Немцы потребовали оказать помощь, выйти из сарая тем, кто имел перевязочный материал. У меня еще было несколько бинтов, и я вышел. Обоих раненых начальник конвоя приказал быстро перевезти в дом, который находился недалеко от сарая. В доме раненых положили на пол, и я начал делать перевязки. Шинель я скинул сразу же. Перевязки я делал с помощью хозяев. Я даже не заметил, как ушли конвойные и увели пленных, которые помогали нести раненых. Один из раненых, ст. лейтенант был уже не жилец. Пуля пробила ему живот и требовалась срочная операция. После перевязки его перенесли в комнату и положили на кровать. Жить ему уже осталось немного. Переводчик Борисенко был ранен не особенно тяжело. У него пуля пробила бедро, даже нисколько не задета кость. Этот легко отделался. Я попросил хозяев меня спрятать, но они сказали, что раз немцы ушли, то теперь опасаться нечего. Они сюда больше не вернутся. Ну, а в случае опасности что-нибудь придумаем. Никогда не знаешь, что тебя ожидает впереди. Лучше бы мне было залезть не чердак и переждать там до тех пор, пока угонят колонну. Да и вообще, есть где было спрятаться. Поверил хозяевам и успокоился. Остаток ночи действительно прошел спокойно. Из окна дома мне было видно, как утром пленных выгнали на построение. Я чувствовал себя уже вне опасности. Еще несколько минут, и колонна уйдет. Я спасен… Но в эти самые минуты в дом входят два раненых румынских солдата. Откуда они взялись? Как с неба упали! У хозяев начали требовать курка-яйка и самогон. Но ничего не добившись у хозяев, взялись за меня. «Русь сольдат? Русь сольдат!». Хозяева начали защищать меня, но где там… А раненых начали избивать прикладами винтовок, а потом их вытащили на улицу. Меня же, подталкивая прикладами винтовок, загнали в уже тронувшуюся колонну. Будь же они прокляты! Ведь они даже никакого отношения не имели к колонне пленных. Какой был удачный случай! Все проворонил! Вторую такую удачу вряд ли можно уже ожидать. Вот и кончилась моя короткая свобода.
В колонне я разыскал батю и рассказал ему о том, что произошло со мной. А он в свою очередь рассказал, что на рассвете около полусотне пленных через проделанное отверстие в крыше сумели вылезти и убежать. Стрельбы не было слышно, наверно все спаслись. За ночь в сарае умерли 18 пленных, в основном это те, кто ел павшую конину. Много за эту ночь случилось происшествий. Для одних они закончились трагически, а для других свободой.
Лошадь, которая везла телегу с продуктами и вещами конвойных, пала. Пленным было дано разрешение, и они тут же всю ее изрезали на куски и поскладывали в мешки. Лошадь была чуть-чуть жива, когда ее дорезали, так что мясо это пропастиной назвать нельзя. Но в основном это делали казахи и узбеки. Правда, на этот раз и из русских кое-кто попользовался этим мясом.
Телегу с грузом немцы заставили везти пленных. Сразу впряглось человек пятнадцать и везли целый километр. Затем впряглась другая партия. В общем, через каждый километр партия пленных менялась. Пленные и так шли через силу, а тут еще приходилось везти телегу с грузом по грязной дороге.
Из всех пленных только капитан Черноусов отказался везти телегу. Конвойные начали угрожать оружием, но он не побоялся и этого. Колонна остановилась. Подошел начальник конвоя. Коверкая русские слова, спросил капитана, почему он отказывается везти телегу. «Я не животное, господин офицер, и в телегу впрягаться не буду. Такого удовольствия вы от меня не получите. Русский офицер и в плену сумеет постоять за себя. Так что пугать меня нечего», – сказал он. Немецкий офицер начал ругаться, выхватил пистолет и начал тыкать в лицо капитану, но тот спокойно отводил его руку. Однако офицер стрелять не стал, а приказал конвойному перед строем пленных расстрелять капитана. Смерть капитан принял как настоящий солдат. Заранее знал, что за неподчинение последует расстрел, но унижаться не стал. Много я смертей видел в плену, но так как умирал капитан Черноусов, встречалось не часто. Такой смертью умирают только мужественные люди.
