Вообще, смерть пленных на дорогах стала обычным явлением. С ней уже как-то смирились. Жизнь человеческая ни во что не ставилась. Для конвойных расстрел пленных был, своего рода, развлечением.
Я долго держался, но сейчас тоже начал сдавать. Хотя и не отставал от колонны, но плелся уже в самом конце. Батя мой чувствовал себя еще ничего. Это он просто бодрился, не показывал виду. На самом же деле он тоже шел через силу. У многих пленных обувь развалилась до основания, так что подошвы приходилось привязывать проволокой. Многие пленные отрастили бороды и сейчас выглядели как старики, хотя на самом деле это были совсем молодые ребята. Проходя через крупные населенные пункты, нашу колонну частенько фотографировали немцы. Особенно в то время, когда жители бросали пленным продукты.
Когда шли по Днепропетровской области, началось что-то невероятное. Такого еще никогда не бывало. Почти на каждой ночевке отдавали жителям под надзор по 5-7 больных пленных, которые уже совсем не могли идти. В первую очередь преимуществом пользовались пленные украинской национальности. За больных пленных украинцев могли замолвить словечко местные власти во главе со старостой, могли дать взятку начальнику конвоя кто-нибудь из мнимых или даже настоящих родственников пленных. В общем, пленным украинцам было куда больше шансов вырваться на свободу, чем другим пленным. Если на ночевке стали отдавать жителям по нескольку человек, то дорогой с больными пленными поступали по-прежнему. Тех, кто не мог идти дальше, расстреливали. На ночевке более семи больных пленных редко отдавали жителям, а больных было много. Как же с остальными?
Хорошо помню, когда на одной из ночевок жителям отдали семь больных пленных и еще лежало человек пять, которые не могли даже встать на ноги. Жители и староста упрашивали начальника конвоя, чтобы он разрешил оставить и этих пятерых, но начальник был неумолим. Эти пятеро тяжелобольных пленных были расстреляны по приказу начальника конвоя.
Я начал чувствовать себя все хуже и хуже. Вместе с батей плетемся в самом конце колонны. Батя тоже начал сдавать. Ослаб старик. Хоть и через силу идем, а все же не отстаем. Только начни отставать, тогда уже все, крышка. С большим трудом дотянули до крупного населенного пункта – село Покровское. Это районный центр Днепропетровской области. Здесь ночевка. Около скотного двора, куда нас подогнали, собралось много жителей. Продукты, принесенные жителями для пленных, начальник конвоя приказал складывать в общую кучу, а потом уже сами немцы начали раздавать пленным, кому что попадет. Мне достался кусок кукурузного хлеба, а бате – небольшой кружок жмыху. В скотном дворе была натаскана вода для питья, об этом тоже позаботились жители. За ночь умерло несколько больных пленных. Утром мертвых и больных повытаскивали наружу. Из скотного двора всех выгнали на построение. Жителей снова собралось много. Опять, как и вчера, они принесли продуктов, кто что мог. Снова раздавали их немцы. Мне на этот раз досталось три вареных картофелины, а бате опять кружок подсолнечного жмыха. Каждого больного немцы подвергали тщательной проверке. Сильно пинали своими коваными сапогами, припугивали и автоматами. Шесть человек отдали жителям, одного застрелили, а остальным приказали становиться в строй. Жителей близко к колонне пленных не подпускали. Разговаривать с пленными тоже запрещали. Запрет запретом, а все равно те и другие перекрикивались.
Здесь нам удалось кое-что узнать от жителей. Может и не все точно, но все равно что-то есть достоверное. Будто бы наши советские танки где-то под Харьковом прорвали фронт и продвинулись далеко вглубь Украины. Идут бои где-то в районе Синельниково, Гришино…И еще упоминались какие-то пункты. Из этих отрывочных выкриков мы толком ничего не поняли. Мы даже не представляли, где находится Гришино или Синельниково. Возможно, эти данные не так уж верны, но раз жители говорят, то какая-то есть правда. Несмотря ни на какие трудности, мы верили, что рано или поздно и для нас наступит свобода. Самое главное – это выдержать. Держаться из последних сил, не упасть в дороге.
Из Покровского мы вышли не особенно рано и прошли совсем немного, не более как километров 8-10. Колонна была остановлена, а через некоторое время была повернута обратно на Покровское. И вот мы опять в Покровском. Некоторые пленные пробовали узнать у конвойных, почему нас опять обратно пригнали. Конвойные злые, с пленными разговаривать не хотят. Так от них ничего и не узнали. А вот через нового переводчика кое-что удалось узнать. Действительно, советские войска ворвались вглубь Украины, и сейчас это место, где мы находимся, почти в окружении. Если все будет нормально, нас скоро могут освободить. Вести просто замечательные! Свобода почти рядом! Но как немцы поступят с нами в самые последние минуты? Всех пленных они могут уничтожить за несколько минут. На это дело они вполне могут пойти потому, что знают прекрасно, что русские все равно их не простят за их злодеяния.
