До самого Симферополя наши хозяйственники везли топливо и бережно его расходовали. Видимо считали, что и здесь дров нет. Но как только мы выехали из Симферополя, сразу же начались горы, покрытые хвойным лесом. В этих лесах и горах хозяйничали партизаны. Догнала нас здесь и кухня. А кухню мы не видели с тех пор, как начались бои за Крым. Но о ней, можно сказать, никто не соскучился. Все были сыты. В каждом бою захватывали богатые трофеи. Среди них было много разного продовольствия. Выбирай любые консервы. А о вине и говорить нечего. Его к нам попадало очень много и в разнообразной таре. Но пить много нельзя было. А все равно пили. Трудно было солдатам сдержать себя от такого соблазна.
Из Симферополя двигались по хорошей, но не широкой дороге. Дорога проходила через горы. Машины шли с большой осторожностью. В авангарде батальона шло боевое охранение, и по бокам тоже было охранение. Если на такой дороге напорешься на немецкую засаду, то туговато придется. На такой дороге не развернешься. Батальон вел проводник из партизанского отряда. Он хорошо знал эту дорогу, леса и горы. Особенно трудно пришлось, когда наступила ночь. Машины шли очень тихо. Впереди машины шел командир с карманным фонариком. Свет включал только красный или синий. С белым светом было опасно, так как немецкая авиация нас все время беспокоила. Даже и ночью. Уже от бомбежки было уничтожено две автомашины и несколько человек погибло. Под утро в одном узком месте наш батальон напоролся на вражескую засаду. В гористой местности нашему батальону еще ни разу не приходилось воевать, и это была первая схватка. В первые минуты наступило замешательство. Не разберешь, откуда стреляют. Нам ничего не видно. Леса, горы…Сразу не обнаружишь, где враг засел. Но потом разобрались в обстановке, и вражеская засада была окружена. Эта схватка не обошлась без жертв. Несколько человек было ранено, были и убитые. Вражеская засада была уничтожена полностью. Ни одного пленного. Немцев тут не было. Были одни крымские татары в немецкой военной форме, их сразу можно было отличить по обличию. Не менее полусотни их здесь перещелкали.
Я забыл упомянуть о том, что когда мы двигались ночью, то в одном месте сорвалась машина с дороги. Машина была из минбата, груженая ящиками с минами и, кроме этого, наверху сидело несколько солдат и девушка-санинструктор. В кабине, кроме шофера, сидел офицер. Машина упала под откос и несколько раз перевернулась. Кто в ней находился, все до одного погибли.
Примерно в полдень мы выехали на небольшую равнину среди гор. Тут как раз был перекресток нескольких дорог. И почти рядом с этим перекрестком находились два или три пустых дома. Возможно, раньше тут было лесничество. Как раз на этом самом перекрестке мы попали под сильный артминогонь. Тут, кроме нас, уже находились другие воинские подразделения. Машины сразу начали рассредоточиваться, а весь личный состав по команде бегом устремился в лес. И отсюда двигались уже не дорогой, а горными тропами, преодолевая перевал за перевалом. С непривычки двигаться по горной местности было тяжело. Солдаты на себе тащили пулеметы станковые, конечно в разобранном виде, боеприпасы, телефонные катушки и даже ротные минометы и мины к ним. Все наши машины пока остались недалеко от перекрестка дорог, вот поэтому и пришлось на себе многое тащить. Очень тяжело было. Еще в начале апреля личный состав сменил зимнюю форму на летнюю. Действительно, как только начались бои за Крым, стояли теплые дни, как летом. Была весна в полном смысле этого слова. И вот когда мы шли через горы пешком, то встретились с зимой. Самая настоящая зима. Снегу по колено. Лицо и руки мерзнут. Когда спустимся вниз, там тепло, хоть загорай, а как только снова поднимемся в горы опять зима. И пока мы двигались, чуть ли не все время попадали под обстрел. Частенько накрывали нас минометным огнем, а где и пулеметным. И невозможно обнаружить, откуда стреляют. А батальон вел все тот же проводник. Многие солдаты и некоторые офицеры уже начали сомневаться в преданности проводника. Надо не устроил бы нам западню. Говорил, что знает все глухие горные тропинки, а ведет черт знает куда. Сколько уже напрасных жертв.
Весь день ушел только на то, чтобы преодолеть несколько горных перевалов. Ночь нас застала высоко в горах. Снег и холодный ветер. Костры разжигать нельзя. Почти всю ночь была сильная артиллерийская стрельба, а кто стреляет не разберешь. Немецкие самолеты тоже бомбили где-то недалеко. Возможно, бомбили и обстреливали дорогу, по словам проводника, она отсюда недалеко. За ночь несколько снарядов и сюда в наше подразделение плюхнулись. Но все обошлось благополучно, никого не ранило и не убило. На холоде не заснешь, так что всю ночь то сидели около деревьев, то пританцовывали.
