Когда я выпил винцо, мне захотелось в местный бар.
Я оделся, пожелал дежурной сестре удачи, и вышел из корпуса. Снег сверкал. Бар находился в полукилометре, я дошел, хотя сегодня, в здравом уме, ни за какие коврижки не стал бы этого делать - такой там был гадюшник.
Я уселся за столик, заказал много всякого, быстро пришел в еще более прекраснодушное состояние и стал наблюдать за тремя девицами, которые нелепо и неуклюже ломались на островках цветомузыки. Они так ужасно изгибались, что я решил предупредить их о возможных осложнениях для позвоночника. Мною двигал врачебный долг, но потом стало двигать нечто иное. В общем, все это было зря: девушки оказались местными проститутками, и следующее, что я помню, был я сам, стоящий на снегу под фонарем, без верхней одежды, объясняющийся с какими-то громилами - их сутенерами. Они собирались меня бить. Но как-то обошлось, и я побежал в корпус.
Утром я проснулся не в кабинете, а в ординаторской.
Я вскочил и бросился к себе.
Мой кабинет был залит водой. Я до сих пор не знаю, откуда она взялась. Кран был завернут. Все посудные емкости пусты и сухи. Форточка притиснута. С потолка не текло. Трубы были целы. А дверь заперта, и ключ был у меня одного. Но вода стояла везде - на столе, на полу, на стульях, на несчастном раскисшем рассказе. Она была на деньгах, которые валялись, как попало. На диване. Повсюду.
Даже если допустить, что я, будучи в беспамятстве, зачем-то зашел в кабинет и учинил это свинство, должны были остаться следы. Вода в посуде, еще что-нибудь. Но этого не было, да и зачем бы мне, даже пьяному, все это поливать. Возможно, я тушил огонь, но где окурки, где пепел, где пятна?
Особо замечаю, что это была именно вода, а не что другое.
Все утро я проползал с тряпкой.
И вот уже прошло много лет, а я так и не знаю, что произошло.
Потом со мною еще раз случилось нечто подобное, этакий водяной полтергейст, тоже необъяснимый, но с гораздо меньшим размахом.
Вот еще воспоминание из больничной жизни. Такое у меня было лишь однажды.
Я дежурил, и в три часа ночи меня вызвали в приемник.
- Что случилось? - спросил я уныло и злобно, спросонок.
- Ой, не знаем, - последовал раздраженный ответ. - Спускайтесь и сами смотрите.
Ну, раз не знаем - зовем невропатолога, это известная практика.
Я послушно застегнулся и потрусил вниз.
В приемнике сидел мужик лет сорока. Такой простенький, абсолютно трезвый, без признаков психоза и очевидного идиотизма. Ну, пришибленный малость, но больше ничего.
- Что случилось? - спросил я у него.
- Да ничего, - пожал плечами мужик.
Я вздохнул и сел. Предстояло тоскливое разбирательство.
В ходе этого разбирательства выяснилось, что он ПРОСТО пришел в больницу. В три часа ночи.
- Вы бомж? - спросил я.
- Нет.
- Вас выгнала жена?
- Нет.
- Вам хочется поговорить с кем-нибудь?
- Нет.
Он просто пришел.
Что я все тут вспоминаю!
Ведь больничная жизнь не замирает, есть и свежие новости.
Буквально на днях в одной больничке, но не в моей, потому что больничек у меня больше нет, произошло вот что.
В реанимации лежал человек. Ну, лежал себе - и хорошо, и правильно.
Привязанный потуже, с парой капельниц, катетером и при утке.
И вдруг он взбесился. Он, как оказалось, был шизофреник, но этого-то никто и не понимал.
Разорвал свои путы, выпихнул утку, выдрал иглы с катетером и дал по морде медсестре. Окно разбил, естественно.
Потом стал хвататься за металлические предметы - ножницы и корнцанги.
И, наконец, захватил заложников, благо кроме него в палате было еще трое. Он угрожал их убить. Женщину он отпустил. Она попросила слезно, и он заорал: "Пошла на хер отсюда!"
Он рассчитывал на оставшихся - дескать, хватит ему. Но здесь он жестоко просчитался, потому что это были трупы.
Эта коротенькая история для любителей животных рассказана моим тестем и записана с его слов.
Жил-был один человек. Однажды он, проснувшись, в который раз почувствовал себя настолько плохо, что хоть в петлю. И так было уже не первый день, но прежде он лечился, а теперь лечиться было уже нечем и не на что. Дело происходило в 1978 году, когда бутылка водки стоила 4-5 рублей; у человека же того не было и пяти копеек.
И вот он лежит и прикидывает, что ему лучше сделать: сигануть в окошко сразу или немного помучиться.
Наш человек, как образцовый носитель национального сознания красноармеец Сухов, предпочитает, конечно, помучиться.
И вдруг раздается звонок.
Человек этот кое-как встал и пошел к двери, рассчитывая увидеть за ней Оголодавшую Смерть, о визите которой он заранее решил не печалиться. Но на пороге оказалась не Смерть, а соседская бабушка, немножко похожая на нее чисто внешне, но не такая бесповоротно страшная.
"Вы меня извините, пожалуйста, - заюлила та бабушка. - Мне тут нужно уехать, на целый месяц, к сестры. А у меня котик. Не последите ли за ним? Он любит, когда ему мяско нарежут мелкими кубиками и промоют теплой водичкой. Вот вам на его пропитание пятьдесят рублей".
"Не извольте беспокоиться, - хрипло сказал ее визави. - О чем речь!"
... Через две минуты кот полетел в ванную, где был заперт.