- Ой! мы с вами рядом сидим? как неудобно-то! ...
Тот ответил ей вполне по-воробьяниновски, нечто вроде "Да уж".
А после фильма все возмущались, потому что всей эротики в нем только и было, что голая Жопа в титрах. Получилось, что их заманили, как нас, озабоченных малолеток, в пуританские 70-е годы заманивали на какую-нибудь мимолетную сиську, а Жопой нас и тогда уже было не удивить.
Что уж говорить про Всеволожскую больницу - подумаешь, Жопа. Там другого и не видели.
Я только-только устроился в больницу и выписал кому-то ванну.
- А вы знаете, где находится ванна? - вдруг спросила заведующая, вот уже десять минут как пристально глядевшая перед собой.
Я не нашелся с ответом и признался, что нет.
- Пошли! - решительно приказала заведующая.
И быстро пошла вон, вертя перед собой ключ на цепочке.
Так мы и шли по пандусу, спускаясь все ниже, старая и малый. Светило солнце. Идти было легко. Я понимал, что со мной делятся опытом. Я чувствовал себя Набоковым, которому Бунин передает лиру. Или Сашей Соколовым, которому эту лиру передает Набоков. И даже Пушкиным, которого благословляют, сходя во гроб.
Мы подошли к двери. Дверь была заперта, работники ванны ели. Заведующая беспомощно подергала ручку.
- Паскуды, - сказала она.
И молча ушла, не дожидаясь меня.
А я остался. И лира моя получилась с изъяном. Я не знаю, где ванна.