Черт его знает, почему он их не чувствует. Человек же не собака! Я отправил его просвечивать череп. Оказалось, что не зря! Трещина височной кости! Даже уже перелом!
Я взялся за мужика всерьез и начал пытать, что да как. Тот таращил глаза и пожимал плечами: не знаю, не участвовал, не привлекался, голова не болит и вообще все нормально.
Пока не вспомнил, что возился с лапочкой-дочкой, и та его приложила виском об стенку, ковром смягченную.
Сложилось так, что меня отрубили от Интернета.
И вышла Матрица.
На следующий день эта Матрица повернулась ко мне новым недружественным боком.
Утром, не разлепивши глаз, я отправился чистить зубы. И отшатнулся от выплюнутого: оно было кроваво-ржавым. Я сразу подумал о кариесе, цинге, легочной форме туберкулеза, раке гортани и общем загнивании, которому давно пора быть.
Но если кто и загнил, так это кран. Из него сочилась коричневая струйка. Потом перестала.
Телефон, однако, пока работал. Он ответил мне, что в подвале прорвало трубу, и кто-то уже отсасывает воду. Следующая фраза убила всякую надежду: "ПОТОМ БУДЕМ ДЕЛАТЬ".
Я взял коромысло и пошел за большой банкой "Росинки". Обошел вокруг дома. В подвале ровно журчали ручьи. Я принюхался: пахло весной; прислушался: никто не чавкал там, и никто не хлюпал, а значит - не сосал и не будет делать потом.
Никаких признаков водопроводной жизни я не заметил. Белый двор был пуст и мертв. И я стоял один, беспомощный.
Ночью отключили воду.
И обещали сосать.
В десять утра не сосали.
И в час не сосали.
В смысле, не сосали водопроводчики, а все остальные сосали все, до чего удавалось дотянуться.
Я снова взял коромысло и отправился за очередной дозой "Росинки". По дороге заглянул в подвал, где уже получилось скромное - под стать жильцам - миссисипи. И даже навигация открылась: плавало много чего - папиросы, слюни, тела.
Озаботившись близким паводком, я вошел в ЖАКТ.
- Ну, и что дальше? - сказали мне бесцветным голосом.
Выяснилось, что сосать сегодня никак невозможно, потому что не приедет же машина прямо сегодня сосать, это же понимать надо, а приедет она только завтра, рано утром, и будет сосать усердно и досыта.
Разлив миссисипи явился для водопроводных супервизоров новостью. Родилась идея перекрыть стояк.
Оказалось, что воду-то хоть и отключили, но не ту, хотя и правильно, а течет, образуя миссисипи, совсем другая, не страшная, которую можно не отключать, но раз мне так хочется, то и ее отключат.
Тут как раз явились отключатели, отливавшие зеленым. Выяснилось, что они слыхом не слыхивали ни о какой аварии.
Я пригрозил инопланетянам газетой "Час Пик".
- Быстро на объект! - зашипела супервизорша.
- Ну, - кивнули инопланетяне. Они не возражали.
И мы пошли на объект. Оказалось, что он у нас общий: магазин. Я купил "Росинку", а они - кое-что другое.
- Большую! Большую мне! - сказал я продавщице. - У нас воды нет.
- У кого воды нет? - заволновалась та. - У вас дома?
- Ни у кого нет, - объяснил я. - Есть только в подвале.
- Го, го, го! - захохотали водопроводчики, прихватывая с прилавка покупку. - Го, го, го!
Абстрактная идея Аквариума занимала меня с детства.
Я рассматривал дореволюционную энциклопедию с херами-ятями, где стояла восхитительная цветная вклейка. На ней были собраны все до единого обитатели морского дня, которые, приведись им встретиться вместе на самом деле, сожрали бы друг дружку моментально, не давая случайному водолазу полюбоваться своими подводными наворотами. Мне больше всего нравились Асцидия и Голотурия, и я спрашивал у маменьки, кем из двоих ей больше хочется быть.
Асцидию я не помню, а Голотурия была похожа на шипастую дубину, зловеще застывшую в придонном песке.
Все это было крайне занимательно, чего нельзя сказать о реальном Аквариуме. Он у меня был, и я не слишком о нем заботился. На гуппи, скалярий и меченосцев я поглядывал косо и подозрительно. Они исправно дохли, пожирали товарищей и немножко живородили. Потом подрос кот, и рыбам приехал край. Кот становился на задние лапы, запускал в воду лапу по самый плечевой сустав и начинал шуровать. Я ему не очень мешал, потому что уже тогда проникался идеями кармы и фатума.
Потом я подарил Аквариум кабинету биологии. Думаю, что судьба его оказалась незавидной. У меня был в школе приятель, который пил чернила, ел мел и жрал живых аквариумных рыбок. Зарабатывал себе очки, стало быть, пиарился. Прошлых рыбок он всех сожрал. И новых, наверное, сожрал.
Если я ничего не путаю, в 1984 году я решил отпраздновать 23 февраля.
Тут, собственно говоря, и вспоминать-то нечего - дебош он дебош и есть, один из бесчисленных. Но тогда был единственный случай, когда мы натешились в ресторане, да нам еще за это заплатили денег, и не кто-нибудь, а халдей.