— Видишь ли, я не хочу разочаровать своего бывшего мужа. Просто не могу. Он не допустит твоего вмешательства в эти мужские игры, но если б я промолчала — упала бы в его глазах, а мне до сих пор важно сделать для него всё правильно, как лучше, — шла по коридору второго этажа Моника и попутно оглядывала расположение дверей. — Наверное, я уже никогда не смогу выйти из-под этой эмоциональной зависимости. Он… даже сейчас… — приложила она руку к горлу и слегка обняла себя за шею, — давит на меня, контролирует. Я равняюсь на него. Он — как начало отсчёта в системе координат. Не хочу путать это с понятием Бога или Абсолюта и даже не могу сказать, что люблю его, но всех своих мужчин я обречена сравнивать именно с ним. Даже своего отца, даже твоего дядюшку, которого, кажется, именно люблю. — Она смотрела перед собой слепыми глазами и явно боялась повернуть голову к собеседнице. — Он — как татуировка на душе, на обратной стороне кожи.
Набрав воздуха в грудь, как перед погружением, Констанция выдохнула:
— Ты жалеешь, что вы расстались?
Моника понимающе улыбнулась и спокойно отрицательно покачала головой.
— Андрей растворяет. Он в этом не виноват, — поспешно добавила она, — но он впитывает тебя, — сжала мисс Бостон кулаки. — Если с ним долго находиться рядом, он превращает тебя в быстрорастворимый кофе даже помимо своей воли. Он хорош за какой-то период, но с ним нужно вовремя расстаться, чтобы сохранить себя.
— Но ты не спешишь забыть его или проклинать.
— Нет, не спешу. Более того, он отпустил меня в свободное плаванье, но мне очень важно периодически получать его одобрение и похвалу, даже просто прочитать её в его глазах.
«Короче, я люблю его», — закончила за Монику Тэсс про себя, когда та замолчала. Для неё этот вывод казался очевидным.
Ей сделалось немного неловко. Она будто присутствовала при свидании своего мужчины с его бывшей женой, но понимала, что второй такой возможности выспросить и узнать у Моники всё у неё, скорее всего, не будет.
— Я только не пойму: он знал, что ты собираешься со мной поговорить, и не помешал этой встрече — значит, согласен с тем, чтобы ты меня предостерегла насчёт Даррена?
— Думаю, да, согласен. Даррен ведь обязательно проявит себя рано или поздно.
— Мог бы и сам со мной поговорить, — проворчала девушка.
— Не думаю, — покачала головой мисс Бостон. — Он не опустится до того, чтобы впутывать тебя с эти разборки, и всё возьмёт на себя.
Обе помолчали.
— Он только не может родить ребёнка, — усмехнулась Тэсс и поспешила перевести разговор чуть в сторону от болезненной темы.
— А что Берч?
— Берч? А что Берч? — живо отозвалась её собеседница. Они уже стояли возле торцевого окна коридора.
— Он играет во всём этом какую-то роль?
— Н-не думаю, — скривилась мисс Бостон. — Не заметила. Вообще-то, мы с Берчем друзья. — Она открыто улыбнулась. — Я всё время получала от него сочувствие. Возможно, он замечал то, что не замечала я, а может быть, знал настроение Даррена и уже сопереживал мне.
— А ты знаешь, — подскочила она и развернулась вокруг своей оси, — мне не понравился этот дом. — Моника окинула взором коридор. — Какие-то тоннели да двери. Как гостиница. Я тут смотрела ещё один с утра, тот мне понравился больше. Поехали? — улыбнулась она Тэсс. И они вместе направились к выходу.
Констанция спускалась по лестнице словно с небес, в которых витала до этого момента.
Глава 34 Суп гамбо или Очарованный тростью
Добавленный в сотейник лук заскворчал громко и отчаянно, и в воздухе вкусно запахло оливковым маслом. Кусочки курицы уже изрядно поджарились, бамия припустилась в помидорном соке, поэтому настала очередь соуса. Андрей помешал в сковороде муку с перцем, солью и сассафрасом и достал из холодильника кастрюлю с мясным бульоном.
Он разбавлял им коричневую жирную пасту и думал, что, возможно, в этот самый момент мисс Бостон рассказывает мисс Полл о его заинтересованности в наследнике.
Нет, мужчина, конечно же, понимал, что Моника затеяла разговор в первую очередь из-за Даррена — тот потрепал ей нервы вполне прилично и даже, судя по всему, изрядно надоел, поэтому она постарается ему хоть как-то отомстить, — но эта область её откровений в данный момент Андрея волновала мало. Здесь Констанция могла ему предъявить только лишь умалчивание и сокрытие информации.
А вот что касалось беременности и вопроса потомства, тут мистеру Дексену можно было инкриминировать введение в заблуждение, манипулирование, запугивание, авантюризм и многие другие «прелести», которые, вне всякого сомнения, вызовут в девушке неимоверно бурный протест. Сначала внутренний, а потом уже и внешний. И тогда да поможет ему Бог! С Тэсс, как и с ним, лучше честно и открыто, но если бы в жизни всё было так просто.
Хотя здесь он и сам удивлялся разнице в себе. Пусть и уважаемую, но нелюбимою Монику убеждать, как он тогда выразился, приступить к размножению ему не стоило ни малейших усилий. Как само собой разумеющееся. Дискомфорт если и присутствовал, то не более чем в «Белом кабинете» в процессе работы.
