Тут Рогозин вспомнил, что Жорик – это брат Давида, что возвращало Сашу к проблеме, которую он собирался решить в ближайшее время.
Крис:
Крис:
Крис:
Искин козырнула и скрылась, мелькнув плащом. И тут же отразился звонок от Женька. Стоило только договориться с ним о встрече на нейтральной террории, как раздался следующий вызов.
***
Только силами Скрепыша я не влепила Выгорелкину затрещину. В голове замелькали какие-то мысли: отвлечь, его надо отвлечь! Что-то из них, должно быть, просочилось в диалог со Скрепышом, потому что он отдал честь и защёлкал анимированными тумблерами, отчего свет в офисе замигал, а из кулера полилась струя кипятка.
Но Выгорелкина не волновало ничего, кроме застёжек моего костюма. Я чувствовала себя поруганной: стою тут и даже сказать ничего не могу в то время, как какой-то мужлан меня раздевает!
– Фигасе! – заключил Выгорелкин, ободрав с меня лиф костюма, под которым сиял новым металлом женственный корпус. – То есть, ты на самом деле нормально выглядишь? Кто же тебя так вырядил?
С этими словами он уставился мне в экранолицо. Когда-то давно, ещё на складе, я вывела на этот монохромный экранчик изображение анимешных глаз, чтобы выглядеть помилее. Но вот сейчас быть очаровашкой вовсе не хотелось. Я ткнула скрепку, и тот заменил восторженные девочковые глазки на прикрытые смертоносные с вертикальным зрачком.
Выгорелкин отшатнулся.
В этот момент на веранду вышла девица Лёля, по чьему примеру я выбирала юбку.
– Чё у тебя там? Ой!
Она застыла, оглядывая мои формы. Присутствие Лёли заставило Выгорелкина вернуть себе утраченное мужество, и он принялся обдирать с меня рукава моего прекрасного костюма. Я поняла, что сейчас он дойдёт до перчаток и рефлекторно спрятала руки за спину, ведь под ними – человеческие руки! Вот только этого мне не хватало, чтобы всплыло!
– Ты чего девушку раздеваешь? – хихикнула Лёля. – Не видишь, она стесняется?
Не дотянувшись до рук, Выгорелкин схватился за моё бедро и был неприятно удивлён.
– Э! А ноги реально от Геракла…
Он даже присел и ощупал мои ноги, как на проверке в аэропорту. Я воспользовалась этим и нависла над ним, сделав глаза пострашнее.
– Нецелевое использование робототехники компании, особенно для удовлетворения физиологических сотрудников карается штрафом и публичным выговором! – выдала я дребезжащим металлическим голосом.
– Воу, воу, полегче! – Выгорелкин качнулся назад, подняв руки и завалился на пятую точку.
– Вот, я же говорю! – покатывалась девица. – Нечего руки распускать! Раздел барышню в общественном месте, смотри, ещё за харассмент прилетит!
– Да какой харассмент, это ж жестянка!
Тем временем в офис подтянулись и другие сотрудники. Конечно, сквозь окна лоджии они тут же увидели сидящего на полу Выгорелкина и повалили к нам выяснять, что случилось. Лёля тут же завладела всеобщим вниманием:
– Он робота щупал, вот прям раздел и наглаживал сидел, а она его ка-ак припугнёт штрафом! У Аси не забалуешь!
– Что это за кентавр? – мрачно спросил Иннокентий Валов, специалист по самым трудоёмким задачам, чьи успехи Мишура упорно отказывался видеть. – Почему у него ноги от Геракла, а верх от Юнифри 14?
– Да кто его знает? – пожала плечами Лёля. – Это ж из тех, что нам со склада сдали. Может, там собрали из того, что было…
