Менеджер Нагибко, вы робот? полностью

Скрепыш:Потому что он не просто сохранность считывает, а подробно, что именно поломано. Иногда можно заменить маленькую часть или… Ладно, понял, понял, сейчас. Открой ему заднюю панель и вставь туда палец.

– …Ты это сейчас серьёзно?

Скрепыш:Разъём у него там для прямого доступа к мозгам, чего ты?

– А, ну если у него мозги в жопе, тогда всё понятно.

Я вздохнула и сделала, как Скрепыш велел. Глаза Кузи, кажется, увеличились вдвое, и он жалобно заскулил. Но нет пощады диверсантам!

– Кто плохо себя ведёт, тот попадает к проктологу, – мрачно сообщила ему я и злодейски засмеялась. С учётом моего синтетического голоса получилось так жутко, что самой стало стрёмно. Ещё и наверху опять что-то хлопнуло, как форточка от ветра.

Интерлюдия 2

Фома Вадимович Благонадёжин закрыл смотровое окошко и почти упал на стул. Трясущимися руками он нашарил на полке сбоку липкий бутылёк, отвинтил крышку и присосался к горлышку. Крепкий напиток вышиб дух, так что Фома Вадимович занюхал рукавом и немного посидел так, скрюченным, пока не полегчало. Тогда он убрал бутылку и вытер слёзы вместе с холодным потом.

Благонадёжин проработал на этом складе уже тридцать лет наладчиком МАРов. Работа была непыльная, платили неплохо, к тому же ему предоставлялась личная мастерская, где никто не смотрел под руку и не проверял, чем он тут занимается и что держит на полках. Чини роботов вовремя – и будет тебе счастье, а Фома Вадимович пил аккуратно и себя не запускал, ибо воспринимал свою фамилию очень серьёзно.

Однако последнюю неделю на складе творилась такая чертовщина, что он уже рисковал спиться.

Он никогда прежде не слышал, чтобы роботы орали друг на друга – жестяными голосами, но с такой экспрессией, что не всякому человеку под силу. Иной раз Фома Вадимович выглядывал в окошко и видел, что весь склад замер, как будто вместо работы МАРы объявили минуту молчания по заржавевшим собратьям. Но сегодня уровень жути перелился через край.

Сначала один робот обвинил других в сговоре против людей! Потом – Фома осенил себя защитными знаками сразу из трёх религий, для верности, – принялся пытать другого, угрожая адскими муками и расправой, да ещё и сопровождая это дьявольским машинным хохотом!

Фома Вадимович задрожал всем телом при одном воспоминании. А ведь его от взбесившихся машин отгораживала только тонкая стенка ангара – ну и ещё то, что он сидел довольно высоко. И, может, если не привлекать к себе внимания, роботы о нём не вспомнят…

Трясущимися руками Благонадёжин развернул экран вижулика, воровато огляделся, хотя в мастерской никого не было, и открыл канал с кодовым названием БОЧ рВФ 260602. Там сегодня было тихо, но стоило Фоме начать писать, как имена пользователей позагорались зелёными огоньками.

Неверующий2120: У меня на работе взбесился ЧОР.

Он поведал обо всех ужасах, что ему пришлось пережить в последние дни, и сидел, вглядываясь в надпись "Гуру пишет ответ…"

Гуру: И они ещё не верят, что оцифрованные люди существуют, – наконец написал Гуру. – Повезло ещё тем, кого вставили в биоробота, они хотя бы сами себе кажутся людьми. Неверующий2120, следи в оба, наверняка этому роботу приказано вас всех убить.

Фома Вадимович сглотнул на сухую и тут же приложился к своему липкому бутыльку.

Неверующий2120: Как думаете, имеет смысл предупредить начальство?

Гуру:Тебя не станут слушать, но всё же предупреди. Хотя бы для того, чтобы когда их всех поработят машины, они знали, что могли это предотвратить, но не прислушались к тем, кто знает правду.

Благонадёжин вытер пот со лба заскорузлым платком с пятнами машинного масла и развернул форму служебной записки.

А ведь когда-то родители Благонадёжина бежали с гораздо более цивилизованной планеты как раз из-за насаждения биороботов. Там, где они жили, незадолго до рождения Фомы ввели новый закон: на естественные роды теперь нужно было получать разрешение на основании медкомиссии. Справок для неё требовалось собрать столько, что проще вообще не рожать. Однако мать Фомы была настроена решительно и пошла собирать справки.