– Вряд ли, – подумав, ответил Горюнов. – Слишком откровенная попытка откреститься от меня. Вот если, наоборот, он с пеной у рта будет убеждать Галиба, какой я чудесный парень, спас его несколько лет назад, когда за ним гнались американцы. Утверждать, что Кабир стал бы отличным командиром – верный, опытный, повоевал в ИГИЛ[29], но что-то у него там не заладилось. Вернулся в Багдад. Ну чего ты? – он заметил ироничный взгляд Тарека.
– Не знал, что за тобой водится дар восхвалять самого себя. Не волнуйся, я найду слова для проклятого врага, чтобы восхвалить друга. Хотя согласен с твоей подачей наших взаимоотношений. Нам оставалось только пожениться, чтобы закрепить наши теплые взаимоотношения.
– Старый ты… – выругался Петр. – Я тебе дело говорю.
Частный дом находился в старом районе Бухары среди узких улочек, по которым когда-то ходили ослики с тюками с товаром. Немногое изменилось. Глинобитные дома перемежались с кирпичными двух– и трехэтажными, покрытыми трещинами из-за подземных толчков.
Уже неделю Горюнов с Зоровым околачивались в Бухаре в этом частном доме, но пока обусловленная встреча не состоялась. Несколько раз Петр ходил по адресу, оговоренному через турецкого куратора Ваиза и Джари. И хозяйка в традиционных цветастых шароварах и платье повторяла, что они еще не вернулись из Гиджувана. Хозяйка показалась Горюнову слабоумной. У молодой девушки подергивалось смуглое лицо, один глаз косил к переносице, говорила она невнятно, путано. Петр даже засомневался, понимает ли она его корявый узбекский? Хотя другие понимали. В том числе и хозяин лачуги Фатхулла, у которого они сняли с Зоровым комнату. Особенно когда Горюнов, назвавшийся Кабиром, предложил оплатить съем вперед и долларами.
Еще большую симпатию у Фатхуллы вызвала набожность нового жильца, когда тот выяснил у него направление на Киблу и стал пять раз на день совершать намаз, разложив старый молельный коврик. Его Горюнов приобрел на местном рынке, разыскав потертый, не новый. Свой он оставил в Багдаде.
Зоров изображал американца. Но только изображал. Въезжал в Узбекистан он как русский. Так решило руководство.
Генерал Уваров, непосредственный начальник Горюнова, лично утверждал план нынешней командировки. И его идеей было выдать Мирона за американца.
– Не похож он ни на араба, ни на турка. Как считаете, Петр Дмитрич? – Анатолий Сергеевич, сухощавый, высокий, чуть сутуловатый, с седой короткой стрижкой, которая его не старила, поглядел на стоящего перед ним Зорова поверх узких очков с дымчатыми стеклами. – А вот если американский акцент изобразит, то вылитый Джон или Сэм. Набожный араб и американец – чем не представители ИГИЛ[30]? Ваш человек в Турции не выяснил подлинные имена и фамилии узбеков, но устроил так, что с ними можно связаться. Вот и пойдете на контакт. Раз они обучались в Сирии вместе с боевиками с Кавказа, вам предстоит выяснить у них детали, имена, приметы – все возможное, чтобы мы смогли их обнаружить у нас на территории и… – Уваров сжал сухой крепкий кулак, словно душил кого-то за длинную узкую шею.
– Товарищ генерал, а что, если связаться с руководством узбекской СНБ[31]? Пусть задержат этих субчиков, допустят нас к допросам. А мы… – Зоров осекся, увидев, как Горюнов и генерал, улыбнувшись, переглянулись.
– Узбеки неплохо работают по нашему направлению, я имею в виду борьбу с террористами, – генерал перестал улыбаться и вернулся за письменный стол. – Они очень увеличили свой штат по сравнению с советскими временами. Пять тысяч – это только бригада спецназначения. Но есть сложности. Нынешняя структура напоминает ССБ Ирака – вам это должно быть знакомо, Петр Дмитрич. Тотальный контроль на каждом предприятии и в организациях. В общем, это бывает на пользу, – он посмотрел на Горюнова, тот согласно кивнул и подсказал:
– Для контрразведчиков. А не для нашего брата.
– Ну вы теперь в нашем лагере. Да и вообще, разрабатываем не разведчиков, а террористов. Так вот Каримову не привыкать бороться с исламистами. Когда Союз развалился, они из всех щелей полезли. Исламское движение Узбекистана они вытеснили за границу. А вот «Хизб ут-Тахрир» ушла в тень. Теракты, взрывы. Они со всем этим хорошо знакомы и настороже. Так что и вы там не светитесь. Не хотелось бы, чтобы вас задержали и чтобы нам пришлось вас вытаскивать.
Горюнов наклонил голову, скрывая улыбку в отраставшей бороде (он уже готовился к командировке в Бухару и встрече с игиловцами). Подумал, что много лет работал, вовсе не рассчитывая на чью-то помощь, автономно. Если бы схватили, одна задача – ни в чем не признаваться. Только матери потом сообщат, может быть, что сын пал смертью храбрых или пропал без вести. Во втором случае есть надежда: вдруг все-таки вытащат путем хитрой игры – спецоперации. Или, узнав, где он, начнут действовать в открытую. Но это скандал. И все равно могут не выпустить живым.
