Тарек порывался сам добраться до Недреда и потолковать с ним по душам, но его оставили в качестве приманки для Галиба. Приходилось ждать. И надеяться, что опытный Галиб все же заметил Тарека на той сходке в пригороде Стамбула и, терзаемый чувством мести, отыщет его в городе, где от спецслужб сложно укрыться. Да Тарек и не собирался скрываться.
В один из пасмурных дней Тарек пошел в рыбный ресторан в Бешикташе на набережной Босфора. На открытую веранду он сесть не рискнул из-за сильного ветра. Хоть горели газовые уличные обогреватели, но ни редких для этого времени года туристов, ни уж тем более местных там не наблюдалось. Внутри сидели два араба-бизнесмена из ОАЭ[54] за соседним столиком, скорее всего, из Шарджи, как определил по их разговору Тарек.
Он заказал запеченного на углях окуня, отчасти из гастрономической ностальгии по иракскому мезгифу – запеченной целиком речной рыбине. В детстве они с мальчишками и сами себе организовывали такое блюдо, выловив в Тигре рыбину и сунув ее в глину под костер. А уж если удавалось стащить на рынке лепешку – это был пир, ведь добытый таким образом трофейный хлеб, как известно, самый вкусный.
– Добрый день, уважаемый Басир, – по-арабски поздоровался Галиб своим низким хриплым голосом.
По его интонации Тарек безошибочно понял, что день вовсе не добрый, а вечер так и вовсе может стать непредсказуемым. Невольно он прикинул, как бы сам вел себя, когда еще служил в контрразведке или в ССБ будь он на месте Галиба. Эти прикидки ему не понравились. Тем более ни о какой поддержке от Центра в данном случае не могло быть и речи. С MIT напрямую в открытое противоборство они не вступят. Остается только строго придерживаться тех указаний, что в Ростове получил от Кабира.
– Мы знакомы? – поглядел он на Галиба снизу вверх без признаков волнения. – А, да, точно, за городом виделись на одной тусовке. Не знаю твоего имени.
Галиб сел напротив без приглашения, вальяжно, по-хозяйски, так, если бы этот ресторан принадлежал ему. В костюме-тройке и с черной полированной тонкой тростью в руке.
– Можешь звать меня Кюбат. Мы виделись и раньше.
– Где же, эфенди Кюбат, – Тарек подумал, что это может быть и настоящее имя Галиба, уж больно привычно он его назвал.
– Давай без церемоний, – сморщил свой крупный нос собеседник, и его черные пронзительные глаза сверлили иракца изучающе и зло. – Я видел тебя в Ираке, в плохой компании.
– Я не люблю загадки. Что для тебя плохая компания? И кто ты вообще такой? Если судить по тому, где мы виделись недавно, ты – свой. Однако твое поведение и вопросы говорят о другом, – Тарек демонстративно положил руку на пояс под пиджаком, где у него был пистолет.
– Не суетись, если не хочешь быть задержанным за ношение оружия. Речь о Кабире.
– Сразу бы и сказал. Кабир – мировой парень, – Тарек улыбнулся, вспомнив, как они пили водку с «мировым парнем» из российской разведки в Ростове-на-Дону и как тот увещевал иракца нахваливать его Галибу. – Вы разве знакомы? Он мне жизнь спас, когда я ноги от янки уносил. Накрыли одну из моих групп сопротивления – кто-то предал. Кабир пустил в свою цирюльню, оставил работать помощником, – Тарек сделал вид, что всматривается в Галиба с узнаванием во взгляде. – Так ты приходил как-то к нему. Я вспомнил. Не знаешь, где он? Кабир толковый. В Сирии воевал за наш халифат. Я бы хотел его сейчас привлечь к своей нынешней работе. Он стал бы отличным командиром. Это он-то плохая компания? – спохватился араб.
– А если я тебе скажу, что он не тот, за кого себя выдает?
У Тарека похолодела спина от сказанного. Он не ожидал лобовой атаки.
– А за кого? – с иронией в голосе, которая стоила ему большого мужества, уточнил он. – Мы все немного не те, за кого себя выдаем. Я-то подумал, что вы с Кабиром – друзья. Он у тебя, наверное, женщину отбил. Уж не Зарифу ли? Он ее привез из Сирии. А потом как уехали вдвоем, так и пропали. Бросил цирюльню на меня…
Галиб морщился раздраженный повышенной болтливостью Басира. Он не был столь наивен, чтобы верить всей этой болтовне. Но пока не мог понять, случайно именно этот иракец, смахивающий на повешенного Хусейна, оказался в той же компании, что и он, – на загородной вилле или в этом заключены происки подлого Садакатли-Горюнова? Уже несколько дней за Басиром ходила наружка. Но он ее или не замечал, или игнорировал. Не пытался уйти, даже когда по просьбе Галиба сотрудники провоцировали, демонстрировали свое присутствие. Басир оставался на удивление индифферентным. То ли болван, то ли слишком большой профессионал.
Начальство торопило, а после фиаско с Горюновым источало большой скепсис в отношении любых действий Кюбата Намика. (Митовца, которого Горюнов знал как Галиба, и в самом деле звали Кюбат – интуиция не подвела Тарека.)
