В квартире Атмаджи Озбека расшифровывать послание Тарек не решился. Он подозревал, что дом нашпигован спецтехникой. Искать ее бесполезно, потому что такого рода аппаратуру монтируют в стены, пол и потолок от соседей. Обнаружить ее практически невозможно. А она может не только слушать, но и записывать картинку. Кюбат будет удовлетворен, если получит запись, на которой Тарек колдует над «прайс-листом» из греческого магазинчика восточных сластей. Кроме того, он подставит и греков.
Тарек зашел в ресторанчик, заказал кофе, а сам удалился в туалет. Там в кабинке он расшифровал послание от Эмре и тут же уничтожил. Вернувшись за столик, отгородился от окружающих газетой «Sabah». Лицо его выглядело напряженным и крайне озабоченным. Ему предстояло решить непростую задачу. Сейчас он не мог действовать свободно, а действовать необходимо. Кабир ждет. Время играет против них. Чем скорее Тарек выведет его на боевиков в Чечне, тем больше шансов нейтрализовать банду до готовящегося теракта.
Недред направлял Басира Азара к некоему Кану Татлыбалу. Если Кан хоть каким-то боком имеет отношение к MIT, провал Тарека неизбежен. Но не рисковать, значит, потерять шанс помочь Кабиру. Еще больший риск заключался в том, что встретиться с Татлыбалом необходимо без соглядатаев. Уйдет Тарек от слежки, и подозрения Кюбата вспыхнут с новой силой, как пожар при Мураде IV в 1633 году в Стамбуле. Тогда пожар охватил верфи, дома, лавки мастеровых, а в случае с Кюбатом, как и с огненной стихией, сложно предположить последствия. Какие площади охватит пожар его гнева и подозрений?
Но Тарек даже хотел рискнуть и спровоцировать Кюбата на более открытые действия. Доказательств связи с Кабиром, а через него с российскими спецслужбами у Кюбата не прибавится, если Тарек оторвется от наружного наблюдения. Это ни о чем турку не скажет. Разозлит – да. Но именно теперь Тарек может себе подобное озорство позволить, после того как митовец открыл ему карты. Почему бы таким образом иракцу не продемонстрировать свою строптивость и своеволие? Если бы Тарек мог предвидеть, к каким последствиям это приведет… Что Кюбат еще более неуравновешенный, чем он предполагал.
Принятое решение пойти на контакт с Каном вызвало цепь вопросов, на которые необходимо найти ответы для себя, прежде чем встречаться с неведомым Каном. И самый главный вопрос, чем заинтересовать нынешнего куратора Абдуллы и Абдурахмана, если на него выведет Кан, заинтересовать настолько, чтобы куратор решил ввести в дело нового человека – неизвестного ему Азали?
Такой интерес могли представлять дополнительные денежные средства, которые не надо будет перевозить через границу, или возможность иметь в России доверенного человека, который будет держать в узде террористов.
Ранним утром следующего дня над Босфором висела дымка от холодного воздуха, смешивавшегося с теплым воздухом из печных труб. Турки топили больше дровами, после того как власти запретили топить углем. Из-за большой влажности горький угольный дым прибивало к земле, и невозможно было продохнуть. И все же уголь дешевле, и многие втихаря продолжали отапливаться им.
Без особых трудностей Тарек ушел от слежки. От наружного наблюдения он умел уходить еще тогда, когда местные топтуны пачкали пеленки и агукали. Атмаджи, не вдаваясь в детали, обеспечил Тарека транспортом. Темно-синий минивен стоял на улице в Таксиме неподалеку от гостиницы «Сейлан Интерконтиненталь». Ключи лежали на задней покрышке под крылом.
Усевшись за руль, Тарек с грустью вспомнил их с Кабиром минивен, оставшийся в Багдаде, с желтым пластмассовым крабом на приборной панели, который во время движения покачивал клешнями. Вздохнув, он завел мотор и, через сорок минут выехав на загородное шоссе, направился к мосту Мехмеда Фатиха Завоевателя. Маневрируя по мосту среди бесконечной череды фур, направляющихся в Европу, съехав с шоссе на небольшую дорогу, Тарек добрался до дома Татлыбала. Остановился на гравиевой площадке перед решетчатыми воротами, увитыми сухими ветвями плюща. За домом гулко лаяла собака, учуяв чужака.
Тарек позвонил по домофону, и женский голос сообщил ему, что эфенди Татлыбал рыбачит на набережной, внизу у ресторана и магазина. Расспросив дорогу, Тарек добрался до Босфора на машине и увидел со спины уже немолодого мужчину в старом плаще и шляпе, с удочкой в руках. Поскольку никого поблизости не наблюдалось, ошибиться было нельзя.
Кан – морщинистый, но явно не слишком старый мужчина, с жиденькими усами и унылым взглядом. Он нисколько не удивился появлению незнакомца. Поглядел на Тарека, облокотившегося рядом на железные перила, и снова стал глядеть на поплавок. Курил и ежился от холода, которым тянуло от воды, терся щетинистым подбородком о высокий ворот серого толстого свитера, выглядывающего из-под коричневого плаща.
– Вы Татлыбал? – спросил Тарек, толком не понимая, как этот человек сможет ему помочь.
