– Чёрт подери, при всей внешней оболочке твоей шикарной жизни, ты, оказывается, настолько не уверена в себе! – рявкнул парень.
– Неправда, – опешила я.
– Правда. Ты обратила на меня внимание по той же причине, что и на Джейдена когда-то: я делал вид, что ты не стоишь моего внимания, что пошатнуло твою самооценку, а потом заставил ревновать, что тут же подогрело твой интерес. Истинная королева драмы – простые человеческие отношения не для тебя. Нужно, чтобы всё было сложно и с препятствиями.
– Эван, зачем ты так говоришь?
– И тебе обязательно надо, чтобы все тебя любили. Каждый, – проигнорировал мой вопрос Фитли.
– Мне надо, чтобы меня любил только ты, – уверенно заявила я, но он отрицательно покачал головой. – Да что случилось?! – Я вырвала сигарету из его пальцев, когда он в очередной раз поднёс её к губам, и бросила на тротуар.
– Так будет лучше, – негромко сказал Эван, и мне показалось, что в его голосе послышалась нотка горечи, и мне пришлось произнести вопрос, который, я думала, мне никогда не доведётся задать ему:
– Ты меня больше не любишь?
– Иди домой, Дрея.
– Не любишь?! – повторила я и снова приблизилась к парню, вдыхая запах табака, а затем осторожно коснулась губами кожи прямо возле уголка рта.
Эван не остановил меня, просто продолжая стоять и ничего не предпринимая, поэтому я немного переместилась и провела языком по его нижней губе. Никакой реакции. Затем я, зная, какой отклик это вызывало раньше, захватила и слегка оттянула зубами нижнюю губу Фитли, и он дёрнулся мне навстречу буквально на доли миллиметров, что я восприняла как знак, и предприняла ещё одну попытку его поцеловать. И теперь после тяжёлого вздоха его язык скользнул в мой рот в ответ, но как-то неуверенно и осторожно, будто это могло навредить мне. Или ему.
– Иди домой, между нами всё кончено – сказал он, через несколько секунд отдалившись, после чего развернулся и быстро зашагал прочь.
А я осталась стоять в такой же растерянности, в какой была после нашего первого поцелуя в ноябре, неожиданного для нас обоих. Подняла правую руку, приложив ладонь ко лбу и пытаясь оперативно сообразить, что же должна теперь делать. Не бежать же следом за ним, в конце концов. Я не спеша побрела обратно в пентхаус. К счастью, дома никого не было, и я спокойно поднялась к себе без необходимости объяснять родственникам причину отмены поездки. Если б я сама ещё знала… Зашла в комнату, села на кровать и уставилась в дисплей смартфона. Есть ли смысл звонить, писать ему, добиваться объяснений?
Мозг упорно пытался выискать, что я могла сделать не так. Я была уверена, что именно в моих поступках что-то было ошибочным и Эван решил, что больше не хочет быть со мной, из-за этого. Возможно, я правда была слишком требовательна к нему в отношении чувств ко мне, при этом отдавая гораздо меньше взамен. Или как-то неосмысленно показывая своё социальное превосходство… Да что за бред в самом деле? Мы всегда во всём были равны. Я позволяла любить себя, но любила его не меньше. А статус в обществе для меня с появлением Эвана вообще перестал иметь какое-либо значение.
Ещё один вариант: снова дело в Джее. Неспроста же он его упомянул. Наверное, Макдэниэл с ним поговорил, как и обещал, и проболтался Эвану или намеренно рассказал, что я встречалась с ним две недели назад и что скрыла это.
Разблокировав уже погасший экран смартфона, я написала сообщение:
Говорить Джейдену о том, что Фитли только что меня бросил, мне не хотелось. Да и ни с кем бы не хотелось делиться. Я отказывалась в это верить. И, судя по последнему сообщению Джея, проблема оказалась зарыта не в моей встрече с ним. И это снова привело в тупик. Голова разболелась от переизбытка мыслей, я пошла в ванную, выпила таблетку болеутоляющего и легла в кровать, чтобы снова попытаться заснуть и убедить себя, что Эван одумается и всё наладится. Мы же даже ещё ни разу не ссорились друг с другом серьёзно.
Но часть меня пыталась с ужасом отогнать мысль, что это действительно конец. Но если он всё-таки меня разлюбил, то почему не сказал прямо? Значит, чувства у Фитли ко мне по-прежнему есть. А то, что он произнёс, что у нас ничего не получится и так будет лучше, объясняет всё слишком размыто. Только если он не сделал чего-то, что я не смогла бы ему простить… То, чего сам бы не простил мне…
Я посмотрела на свой безымянный палец, на котором бесцветными камушками переливалось кольцо, подаренное Эваном, затем стянула его, открыла ящик прикроватной тумбочки и с досадой кинула туда украшение.
– Эй, сис, – потряс меня Томас за плечо, чтобы разбудить, и я открыла глаза. – Ты себя хорошо чувствуешь?
