Фитли понимающе хмыкнул, потому что сам причину прекрасно знал, и тут же недовольно поинтересовался:
– Между вами что-то было за те недели, что ты как бы снова с ним?
– К счастью, нет. Он вернулся на учёбу ещё до того, как меня выписали.
– Это хорошо, – с облегчением сказал Эван. – Пусть только попробует хоть пальцем тебя тронуть… – процедил он обозлённо.
– Такого не будет, – заверила я и, подняв голову и улыбнувшись, провела ладонью по щеке парня.
– Давай так, – начал Фитли, – как только я смогу всё более-менее уладить, мы обсудим, что будем делать дальше. Но, повторюсь, я ничего не обещаю. Возможно, этого никогда не произойдёт. И я не хочу, чтобы ты на этом зацикливалась, договорились?
– А как же то, что ты заявил, что не готов будешь измениться ради меня?
– Помнишь, какой гормон обуславливает привязанность людей друг к другу?
– Окситоцин? – предположила я, удивившись, что он решил вклинить импровизированный кружок естественных наук в наш разговор.
– Именно, – удовлетворённо кивнул парень. – Когда кто-то разрывает отношения, брошенный партнёр страдает как раз из-за того, что повышается его уровень. И я предположил, что, если вместо драматичной тоски ты будешь испытывать ко мне ненависть, смириться с расставанием будет проще.
– Короче, опять манипулирование, – проворчала я.
– Кажется, да, – виновато признал он, усмехнувшись. – А желание и мотивация измениться у меня есть. В твоём лице. И, если бы не ты, я бы так и продолжал избегать ответственности и пинать детородные части тела, и всё могло сложиться куда хуже.
– Эван…
– Да?
– Можно я тебя поцелую?
Словесного разрешения я уже не получила, так как в следующий момент парень соединил наши губы, подкрепляя призрачные надежды обоих на совместное будущее. Я не знала, наступит ли оно, и получится ли что-то у нас в итоге, но сейчас мы одновременно просто хотели в это верить. Всё во мне желало побыть с Эваном хотя бы сейчас, хотя бы ещё один раз. В порыве страсти, распалённой нашим поцелуем и неожиданной близостью, мы оказались лежащими на кровати, и я потянулась к нижнему краю футболки парня, чтобы попытаться её снять, но Фитли, сам едва сумев себя остановить, вполголоса произнёс, что, если мы позволим зайти происходящему дальше, это только усугубит дальнейшую разлуку, и я нехотя молча согласилась.
И, чтобы не продолжать мучить нас обоих, я подумала и озвучила следом, что мне стоит уже поехать обратно домой. С трудом оторвавшись друг от друга, мы встали и покинули комнату. Эван проводил меня вниз до машины, по пути шутливо пригрозив кулаком подглядывавшему Джуду, и мы долго обнимались на прощание. Как только я отъехала, мой смартфон разразился входящим звонком от брата. Я посмотрела на экран и ни отвечать, ни сбрасывать не стала, кинула девайс на соседнее сиденье, продолжая слушать песню на сигнале вызова. Только вот это трек по очевидным причинам больше не казался моим пожизненным гимном…
Бросив взгляд на погасший экран замолчавшего смартфона, я с раздражением подумала, что ведь это даже не мой телефон. Точнее, мой. Тот, что подарил отец на день рождения, но я не стала им пользоваться, продолжая ходить со своим побитым IPhone X. Даже такую незначительную деталь решили за меня люди, которых я считала самыми близкими…
Теперь я осознала, что готова вывалить на них правду об окончании моей амнезии и посмотреть в глаза всех, кто посмел поступить так со мной, с моей жизнью, с моими отношениями и человеком, которого я люблю. Но даже представлять не хочу, насколько будет морально уничтожающим для меня самой разговор с каждым. Идеальным было бы выложить то, что у меня на фоне этого притворства накопилось, всем сразу.
Немного поразмыслив, я набрала номер Томаса по громкой связи.
– Ну неужели! – воскликнул брат. – Я уж испугался, что ты меня игнорируешь.
– Замоталась с учёбой, извини, – уклончиво ответила я.
– Как успехи, кстати?
– Послезавтра последний экзамен, даже без хвостов всё успеваю сдать.
– Вот и умница! Какие ещё новости?
– В следующие выходные мы все собираемся по традиции на барбекю. Ты ведь будешь, правда?
– Мы – это кто? – с опаской уточнил Том, и я сразу поняла, что его интересует присутствие конкретно Джима. В мире моих фиктивных воспоминаний между ними двумя ничего не произошло, и я осознала, что брату, пожалуй, будет болезненно находиться в такой компании, но мне необходимо его присутствие вместе с остальными. И ещё с ужасом до меня дошло, что Энн всё-таки стала женой Джима, несмотря на его поступки…
– Наша семья, все Райсы и друзья мои и Кена, – как можно равнодушнее ответила я.
– Не знаю, сестрёнка, – замялся Том. – Постараюсь.
– У тебя другие планы или в чём-то ещё проблема? – попыталась я задать наводящий вопрос, в глубине души надеясь, что любовь брата ко мне и совесть, сильнее разыгрываемого спектакля.
– Давай увидимся на днях, и я объясню? – предложил он, что не могло меня не обрадовать, создав впечатление, что я не ошиблась и Томас готов сознаться.
