― Несколько дней, неделя, ― предлагаю я обреченно. Я могу целый год пытаться взять себя в руки, хотя, черт возьми, у меня было четыре года, но и этого срока оказалось недостаточно.
― Одна неделя. После я приеду сам, ― обещает Эмерсон более чем решительно.
Он не ходит вокруг да около. Если бы он только захотел, то наверняка прошел бы прямо через кампус, ворвался бы посреди лекции и взвалил меня на плечо.
Как бы жалко это не звучало, но от одной этой мысли внизу моего живота разливается тепло от внезапной вспышки желания.
Я так чертовски взвинчена.
― Хорошо, неделя, ― наконец отзываюсь я. ― Но ты не должен сюда приезжать. У меня есть личная жизнь. Ты не можешь вот так просто вклиниться в нее, когда тебе заблагорассудится.
― Почему нет? ― отзывается Эмерсон сдавленно. ― Ты же так и сделала.
Между нами повисло долгое молчание. Я слышу только его частое дыхание на другом конце трубки, но будто могу чувствовать, как он жарко дышит мне в шею.
― Джулс… ― говорит он с низким, грубым рычанием, и меня пронзает дрожь. Мне кажется, что я осталась наедине с его голосом.
Я закрываю глаза и прислоняюсь к стене, представляя, что он там, прямо возле меня.
― Мне очень жаль, ― шепчу беспомощно. ― Я не хотела, чтобы это произошло. Я думала… я правда думала, что могу просто собрать вещи и уйти, и ты даже не узнаешь, что я приезжала.
― Я все равно узнал бы.
Вибрации его хриплого голоса пронзают меня насквозь. Властно. Эротично. Они окутывают меня, и я практически ощущаю, как его руки путешествуют по моей нежной коже…
Внезапно в холле хлопает дверь, и я распахиваю глаза. Я потрясенно наблюдаю за потоком проходящих мимо студентов и чувствую, как в мое уединение ворвался остальной мир: яркий свет, струящийся через окна, гомон спешащих мимо людей.
Что, черт возьми, я делаю?
― Неделя, ― повторяю более уверенно. ― И не звони мне больше.
Я вешаю трубку, прежде чем он сможет возразить. Я не настолько глупа, чтобы думать, будто по прошествии недели в этой непонятной власти, которую он надо мной имеет, что-то поменяется. Но если в моих силах применить лишь предубеждающую тактику, то я, безусловно, ею воспользуюсь.
Моя сестра, Карина, живет в шикарном пригороде, который расположен так далеко, насколько это возможно, от неблагоприятного района, в котором мы выросли. Тут полно домов в псевдо-тюдоровском и псевдо-колониальном стилях, целые кварталы, демонстрирующие то, чем они на самом деле не являются. Ее дом, конечно же, один из самых больших на улице: фасад с колоннами и тщательно продуманным розарием, за которым, я уверена, она ни разу не ухаживала с тех пор, как тут поселилась. Фактически, особняк принадлежит ее новому жениху, Александру: он купил его в прошлом году после того, как сделал ей предложение. Помимо этого дома у него есть квартира в городе, и я могу поспорить на большие деньги, что едва ли он появляется тут хотя бы раз в два уик-энда.
― Ты в порядке, малыш? ― спрашивает Дэниел, пока мы тянемся по дороге.
― Прекрасно, ― отвечаю я быстро.
Он не правильно понимает мое нежелание ехать.
― Послушай, я знаю, что ты никогда не была близка с сестрой, но она тебя пригласила. Дай ей шанс. Возможно, она готова протянуть руку и навести мосты.
Я вижу на его лице столько надежды и оптимизма. Ему даже не приходит в голову, что некоторые мосты сожжены не просто так. Лучше позволить им потонуть втуне, чем ворошить прошлое.
― Ты прав, ― лицемерно соглашаюсь я. ― Возможно.
Карина встречает нас у двери в безупречном, подогнанном по фигуре платье синего цвета, вся увешанная золотыми драгоценностями, которые, вероятно, стоят больше, чем вся моя стипендия на обучение. Ее окрашенные светлые волосы эффектно развиваются, на ногах надеты дизайнерские сандалии на ремешках.
― Привет! ― воркует она, оставляя на моих щеках воздушные поцелуи, после чего поворачивается к Дэниелу. ― Прекрасно выглядишь.
― Большое спасибо за приглашение, ― Дэниел дарит ей вино и цветы, которые мы купили по пути.
― Ты очень мил, ― отвечает Карина, поворачивая бутылку, чтобы взглянуть на этикетку. Должно быть, та соответствует ее требованиям, потому что улыбка сестры становится еще шире. ― Заходите, пожалуйста! Александр разговаривает по телефону, но скоро спустится.
Мы заходим вовнутрь. В последний раз я виделась с Кариной на Рождество, которое мы отмечали в ресторане в городе. Прежде я никогда не была в ее доме. Я иду за ней через огромную кухню-столовую свободной планировки, разглядывая будто сошедшую с журнала обстановку. Интерьер выполнен в современном минималистическом стиле — всюду низкие белые диванчики и причудливые хромированные журнальные столики. Все выглядит стерильным и безупречным, как будто здесь никто не живет, но я этому ничуть не удивлена. Карина всегда больше заботилась о том, что находится на виду, чем о внутреннем наполнении.
