― Теперь, когда я об этом подумал, возможно, неплохо было бы немного отдохнуть...
Я облегченно выдыхаю. Даже не заметила, что задержала дыхание. Обычно он не принимает возражений. Будучи моложе, я делала все возможное, чтобы воспрепятствовать ему сесть за руль, например, крала ключи из его кармана и прятала их, чтобы он не мог найти. В день получения своих водительских прав я поклялась, что никогда не сяду с ним в одну машину.
Дэниел наконец заканчивает церемонию раскланиваний, и мы подходим к автомобилю. Я сажусь на пассажирское сиденье и слегка откидываю голову назад. Никогда не была так рада, что вечер подошел к концу.
― Все прошло хорошо, ― Дэниел заводит двигатель и разворачивается.
Я недоверчиво на него смотрю, не веря, что он говорит всерьез, но вижу, что он действительно так думает.
― Ты серьезно? ― недоумеваю я.
― Да ладно тебе. Карина выглядела милой. А твой папа ― мировой парень, с ним было действительно интересно.
Я уставилась на него, не в силах подобрать слова. У меня все болит, как будто я только что пробежала марафон, и я чувствую себя морально опустошенной, желая свернуться калачиком и проспать не меньше недели. Мой отец весь вечер напивался, подкалывая Карину, в то время как она лепетала о подготовке к свадьбе и о ландшафтном дизайне. Я же только и вспоминала каждый из ужасных ужинов нашей псевдо-семьи. Если бы не мои ненавистные успокаивающие лекарства, мне было бы совсем худо, и, наверное, я бы не смогла дышать.
Однако для Дэниела все прошло хорошо.
― Мы должны собираться так почаще, ― добавляет он, но замечает мое испуганное выражение лица. ― О, малыш. Я знаю, что у вас были определенные проблемы, но теперь это все в прошлом. Ты должна приложить усилие, поверь, оно будет того стоить. У тебя ведь только одна семья, ― веско говорит он, как будто это что-либо оправдывает.
Я сжимаю кулаки и отворачиваюсь. Смотрю на неоновые огни проносящегося мимо города, но не вижу ничего. Вместо этого я представляю свое будущее с Дэниелом, такое, которое запланировала. Мы начинаем жить вместе, находим работу, возможно, даже женимся. Я всегда успокаивалась, думая о безопасной, нормальной жизни, далекой от трагических событий и чертового бедлама моего прошлого. Но теперь впервые вижу все в ином свете.
Десятки, возможно, сотни вечеров похожих на этот, когда я вынуждена буду сидеть со своей семьей только потому, что боюсь раскрыть Дэниелу причину отказа. Годы притворства, разрывающие меня на части из-за пьянства отца и от понимания того, что мама была лишь временной гостьей в его жизни. Рождество, дни рождения, праздники. А вдруг у нас появятся дети, и папа захочет поиграть в любящего до безумия дедушку и с ними тоже? Дэниел будет ему рад, как и все остальные, потому что так и относятся к родственникам в его мире.
Но какова альтернатива? Мое сердце зашлось в безумном ритме. Как я могу объяснить свое столь долгое притворство? Любил бы меня Дэниел так же, если бы изначально знал о шрамах в моей душе?
«Эмерсон любил тебя, ― слышу предательский шепот. ― Ему было все равно, какая боль скрывалась в твоем разбитом сердце.»
Но так было до смерти мамы, когда он решил, что боли слишком много, а теперь то, что осталось от моего сердца полностью разрушено. Бог знает, на что оно теперь похоже.
Так что, возможно, притворство ― лучшее, на что я могу рассчитывать.
***
Сегодня вечером я хочу остаться одна, в своей квартире, но не могу найти вразумительного оправдания, поэтому молча позволяю Дэниелу отвезти меня к нему. Как только мы входим, я иду и запираюсь в ванной, чтобы снова при помощи душа вымыть из головы весь этот беспорядок. Я чувствую себя колеблющимся на ветру карточным домиком, который может развалиться на части от одного-единственного неверного слова. Чувствую себя виноватой из-за того, что произошло с Эмерсоном, но еще я сердита на Дэниела, потому что он спланировал сегодняшний вечер, даже не предупредив меня заранее о деталях.
Конечно, это моя ошибка. Откуда Дэниел может знать о неприятностях в моей семье, когда я так старательно их от него скрывала? Как он может понять мою боль от того, что мои родственники просто игнорируют прошлое, когда я сама поступала так же? Я вспоминаю, как он успокаивающе погладил мое плечо и смягчил нелицеприятную правду, которую я выставила на всеобщее обозрение, но это не может унять жжение в груди.
Я пытаюсь привести дыхание в порядок, судорожно все обдумывая, но не знаю, как поступить. В иной раз я попыталась бы удержать свой гнев в узде и просто признать право Дэниела думать, что он сделал хорошую вещь, проявив заботу. Но теперь, после нескольких дней в Сидар Коув, все мои старые воспоминания и эмоции прорвались на поверхность, раскалывая с трудом обретенное спокойствие. Я начала сегодняшний день, отчаянно желая забыть об Эмерсоне и вернуться к своей теплой, простой жизни с Дэниелом, но теперь вижу, что в возведенной мною лжи нет ничего хорошего.
