Впервые за последние месяцы комната мамы встретила меня пустотой и сладким запахом ее духов. Призрачная надежда, что мама дома, не оправдывалась. Но в сердце поселилась надежда — робкая, едва заметная, как первые ростки, упрямо пробивающие мерзлую землю после зимы — что мама вернется. Дальше я соображала плохо. Мои руки одиноко и безнадежно выскользнули из ее. Сердце остановилось и застыло где-то в груди, ледяным комком невыплаканных слез. Я отчаянно продолжала верить в то, что она жива, что она на работе и как обычно, под вечер вернется. Снова начнет ругать меня из-за того, что я не отвечаю на звонки. Но все мои надежды рушатся, когда до меня доходит тот факт, что ее больше нет, и что она больше не вернется.
Казалось, что только вчера я приготовила ей завтрак, мы мило разговаривали, а ночью, тихо на цыпочках, чтобы не разбудить меня, приходила ко мне в комнату и укутывала одеялом. Как в детстве. И тот факт, что этого больше не будет, заставляет мое сердце разрываться на тысячу мелких осколков. Эта боль не утихает. Эта боль настолько невыносимая, что от безысходности хочется отключить разум, чтобы ничего не чувствовать. Такую боль я не испытывала даже когда узнала о своем диагнозе и о своем новом перевоплощении в вампира.
Еще больнее от того, что я могла предотвратить это, но не сделала. Сны, которые мне снились все это время были неспроста. Они были видениями, и это было моим тем самым даром, которым, оказывается, я обладаю. Если бы я раньше придала этому значение и расшифровала свои сны, возможно, мама сейчас была жива.
О теле мамы позаботились друзья и, как полагается, отправили в Сан-Франциско. Я не смогла отправить ее в последний путь, не смогла попрощаться. Вместе с тяжелой болью и пустотой, от нее мне остались лишь альбомы с нашими совместными фотографиями, некоторые вещи из ее гардероба и несколько книг, которые ей были очень дороги.
Я заперлась в доме, несколько дней игнорировала Али, Мелани, Делю, и даже Амира. Сначала я просто сидела в маминой комнате и тупо пялилась на нашу совместную с ней фотографию в рамке. Из ее комнаты меня было не вытащить. Но потом, когда внезапно до меня дошло, что что мои сны были видениями, и я, на самом деле могла спасти маму, но не сделала этого, меня как будто подменили, и я начала реветь, биться об стенку и истерить. Я казнила себя, винила, потому, что я не додумалась понять то, что на самом деле было так очевидно.
***
Я довольно долго стояла под прохладными струями из душа. Тело ныло, внутри поселилась гадкая неудовлетворенность — собой, своей жизнью, своей тупостью, всем окружающим миром. Целыми днями, я то и делала, что лежала на маминой кровати и винила себя в ее смерти, а времени думать о учебе и Эмме даже не было.
— Привет, — Амир бесцеремонно входит в мою комнату, кладет на рядом со мной стоящий комод небольшой пакет, из которого жутко исходит запах свежей крови. Он достает из него пакет с донорской кровью и протягивает его мне. Я отрицательно качаю головой, давая понять, что пить его не буду, хотя мой организм то и делает, что просит (чуть ли не умоляет), чтобы я выпила, и хоть немного подзарядилась энергией.
— Не хочу, — довольно сухо сказала я.
— Посмотри на меня, — на его спокойный тон мои глаза ответили вниманием на одеяло, а пальцы создали иллюзию занятости, начав теребить мягкий и мохнатый ремень от домашнего серого халата. Я поджимаю губы, не отвечая на его немой вопрос. Взгляд потерянный, скачет из одного места в другое, — Посмотри, — повторил он. Я с трудом пошевелила глазами. Амир обнял меня. Мои слезы впитывались в его футболку, как дождь в сухую почву. Я замерла и внутренне умоляла его не останавливаться. Как будто услышав мою беззвучную просьбу, брюнет взял мое заплаканное лицо в свои большие ладони. Я рефлекторно закрываю глаза и через мгновение чувствую нежное прикосновение его губ к моим губам. Его прикосновения выдернули меня из грустных мыслей и захватили в свой плен.
— Я могла спасти ее, если бы раньше растолковала свои чертовы сны…
— Зря ты винишь себя. Это не твоя вина… — секундная пауза и он продолжает, — А раньше видела что-то подобное?
— Нет, не видела. Все началось с того дня, когда я узнала, что ты вампир. Но в последний раз, я видела сон, в котором мама сказала, что я родилась не в свой день рождения, и что она не моя мать. Я не могу понять, что это означает? — Я с ужасом вспоминала свой сон. От этого мне стало плохо, и я снова не выдержав, начала реветь.
— Я как будто часть себя похоронила.
— Иди сюда, — Он нежно обнимает меня, я прижимаюсь лбом к его груди, и пытаюсь успокоиться, — А что на счет Эммы? Джонатан уже приготовил план и готов обсудить его с нами.
— Я увезу ее оттуда. Она больше не должна там оставаться.
— Ты же понимаешь, что это опасно.
— Понимаю.
***
