– Мне пора, – как бы извиняясь пробормотал он. Взглянув на ее расстроенное лицо, он хотел сказать еще что-то, но вместо этого полез в правый карман своей куртки. Осторожно достав, он протянул ей большой кленовый листок на тоненьком стебельке. Он был настолько красив, что, казалось, собрал в себя все краски осени от блекло-желтого до цвета крови сердца. Улыбнувшись, она бережно взяла листок за ножку и, покрутив ее между пальцами, с восхищением смотрела на переливание цветов, пробегающих по нему. Подняв глаза на своего спутника, она уже разомкнула губы, чтобы поблагодарить его, но не смогла произнести ни слова. В его взгляде читалось столько чувств, что все слова просто вылетели из ее головы. Ее взгляд переместился на его губы. Поцелуй – это всё, о чем она сейчас мечтала. Но она лишь подняла свою правую руку и обхватила ею его кисть, которая держала над их головами зонт. Нежно сжимая его теплые пальцы, она так и не решилась сказать самое важное. Он начал таять.
За окном небесная синева сменилась розовыми разводами уходящего на покой солнца. Теперь, когда снятая в стирку тюль с балконного окна не мешала обзору, панорама разворачивалась поистине прекрасная. Присевши первый раз за день на край диванного подлокотника, Таня помассировала ноющую шею. Как и выходной любой женщины, она провела свой моя полы, стирая пыль ото всюду до чего дотянется рука и готовя еду на несколько дней вперед. В будни ей будет не до стряпни, она это знала. Решив под занавес провести генеральную уборку гостиной, она отодвинула мебель от стен, чтобы помыть за ней и комната теперь выглядела непривычной и чужой. Тут же лежал скатанный в трубочку ковер, посредине комнаты высилась небольшая стремянка, а на столике, где обычно находилась композиция из свеч, теперь стоял таз с мыльной водой, которой она мыла люстру. Силы были на исходе, она мечтала о душе и чашке чая с мятой. А ей нужно было еще постирать пальто. Утром, вытирая пыль с тумбы под вешалкой, она заметила на нем полосу грязи, будто где-то неудачно прислонилась. Разумнее было конечно оставить это на завтра, но она боялась, что пальто просто не высохнет до понедельника, а оно просто идеально подходило к ее офисному костюму. В общем, без него никак, особенно в понедельник. Было около восьми, когда она последним штрихом расстелила коврик в идеальной теперь гостиной. Всё блестело. Изящные фужеры, отражая от своих натертых боков электрический свет, ровной линией выстроились в серванте. Высокий ворс мягкого ковра поменял свой цвет с серого на молочный. Книжный беспорядок с полок был убран и теперь там царил перфекционизм. Даже воздух готов был заскрипеть от чистоты. Обведя комнату оценивающим взглядом еще раз, она одобрительно кивнула головой. Погасив свет, она зажгла свечи с ароматом пачули, и устало опустилась в одно из кресел. Дивный расслабляющий аромат поплыл в воздухе и, прикрыв глаза, она сделала несколько дыхательных упражнений, медленно втягивая воздух носом и так же медленно выпуская его через рот. Внезапно она резко открыла глаза. Пальто! Совсем забыла, нужно ведь привести его в порядок. С неохотой покинув своё уютное место, она вышла в прихожую и сняла с вешалки свою испачканную вещь. Да, пятно придется застирать с пятновыводителем, а уж потом класть его в стиральную машинку. Проверив все пуговицы, не оторвутся ли в процессе стирки и, вытащив пояс с петель, она начала выворачивать карманы, глядя, не осталось ли чего там. Первый был пуст, а во втором рука нащупала что-то странное. Вытащив на свет свою находку, она замерла в ступоре. Сердце с протяжным стоном ухнуло куда-то вниз. На ее ладони лежал засыхающий теперь на заостренных кончиках большой кленовый лист.