Но я не пытаюсь сказать тебе еще что-то, вдруг понимаю, что ты действительно меня не видишь. Я не ухожу. Стою. Просто стою и держу руку на твоем плече. «Я буду так стоять вечность» – почему-то думается мне. Я поднимаю руку к глазам, чтобы вытереть слезы, которые обжигают глаза и…
Почесав щеку, которую что-то щекотало, она проснулась. Перед глазами вставшая пелена спросонья испугала ее. Но когда она поняла, что это всего лишь волосы упали на лицо, от того, что, уснув, голова опустилась на грудь, ей стало смешно и немного стыдно. Привычным движением руки, убрав волосы назад, она зевнула и, сцепив пальцы в замок потянула их вверх, почувствовав, как приятно они хрустнули. Она чувствовала себя намного лучше, по сравнению с тем, в каком состоянии она перешагнула порог дома. Сколько она проспала? Подняв глаза и посмотрев на белое брюшко кошки, где был расположен циферблат, увидела, что до восьми вечера осталось около десяти минут. Значит, проспала почти шесть часов. Ничего себе! И снова он. Хотя может кто-то просто похожий? «Не будь дурой, пожалуйста! Уж самой-то себе признайся!» – крикнул ей внутренний голосок. Иногда и смотреть в лицо не нужно, чтобы почувствовать человека. Так вот она чувствовала, что это не просто был похожий человек. Всё ее нутро твердило, что она только что действительно видела его вновь, а уж по-особенному стучащее сердце даже дало на это гарантию. Она встала с кресла и вышла в прихожую, стягивая с себя измятое пальто. «Слава богу, он жив…» – пронеслось у нее в голове и, тут же она себя одернула. «Что за бред? Это ведь всего лишь сны. Они лишены всяческого смысла и правды. Просто таким образом я видимо стараюсь мириться со своим одиночеством. Это вполне логично». Как и всё в ее жизни.
Муж бросил ее после восьми лет непрерывной борьбы с ее бесплодием. И когда очередной светила науки, наверное, сотый по счету, развел руками и, посоветовал смириться или обратиться в дом малютки, всё кончилось. Жирная точка была поставлена в конце предложения. Они прожили еще около месяца, почти не общаясь друг с другом. Вернувшись однажды с работы, она все поняла, еще только поворачивая ключ в замочной скважине и еще не видя пустой половины шкафа-купе, который они честно поделили с первого дня совместной жизни. Правая сторона – её вещи и коробки, левая – его. Видимо уходил в спешке. Дверь шкафа была не задвинута, хотя потом до нее дошло, что не в этом было дело. Просто он хотел, чтобы пустота сразу бросилась ей в глаза. Никаких полумер, всё серьезно. У них было не принято убегать из дома с вещами из-за ссор. Тогда, почти полтора года назад, при виде голых плечиков для его рубашек и пиджаков она не заплакала. Его уход она предвидела. Ведь это тоже было логично. Иногда в человеке что-то просто ломалось. Кто-то может с этим смириться и жить, а для кого-то легче было уйти. И слез не было, потому что она не винила его и, просидев четыре часа в тот вечер на краю незаправленной кровати, она просто тихо пела себе под нос какую-то дурацкую песню. Начав находить в тот момент утешение в пирожных и булочках, она за месяц набрала почти двенадцать килограмм. Просто заедала свое плохое настроение. Стала похожа на грушу тоненькую сверху и раздувшуюся в области живота и бедер. И это тоже было логично.
Она очнулась от своих мыслей у кухонного окна. Снова здесь. Уже было достаточно темно, и дом напротив теперь выглядел совсем иначе. В нем горело как минимум по три окна на каждом этаже. Наступило время прихода большинства людей с работы и время ужина. Она даже представила одну такую семью, собравшуюся за квадратным столом на маленькой кухоньке. Вот глава семейства, с усталым видом протирающий очки носовым платком, в ожидании своей тарелки с как всегда недосоленным супом. Молоденькая и белокурая мама в фартуке на поясе и нарисованной на нем большой вишенкой, которая под звон раскладываемых приборов что-то без умолку щебечет супругу. И сидящая в стульчике, как на троне, кудрявая малышка, размазывающая овощное пюре по губам, носу и столешнице. Круглая и румяная, как нарисованная ягода на мамином переднике, пытается подражать взрослым и что-то лопочет на своем милом языке. Тане стало так тепло от этой иллюзии, что она стояла, расплывшись в улыбке. Дом и островок гаражей рядом она видела очень отчетливо, даже учитывая, что осенний вечер приходит намного раньше и в восемь вечера почти так же темно, как и в полночь. А может еще это от того, что она не включала свет и стояла в полной темноте своей квартиры. Она удивилась, почему мысль о выключенном свете не пришла ей в голову вчера, когда она очень хотела, но не могла разглядеть дом напротив получше. Глядя на него сейчас, она не могла не ассоциировать его с мальчишкой. Кончиком языка она облизнула воспоминание с губ. Ей казалось, что побежав туда сейчас со всех ног, она еще застанет его там, на той же старой лестничной площадке, в той же черно-синей спортивной куртке, которая была ему велика.