— Никогда не ела такой вкуснятины, — сказала я. — А ты?
Горилла кивнула и улыбнулась, пытаясь удержать во рту ломтик картошки.
— Да, шикарно жить не запретишь. Дела у нас идут как по маслу, а филе просто тает во рту. Мир прекрасен!
Официант привёл новых гостей и усадил их за соседний столик. Это была светловолосая кудрявая дама с длинными розовыми ногтями и её толстый муж в подтяжках. У него были очень короткие волосы, стоявшие ёжиком на круглой голове.
— Добрый вечер, — вежливо поприветствовала их Горилла, подняв бокал. Я ужасно ею гордилась.
Мужчина попробовал улыбнуться, а дама сделала вид, что не заметила.
— Не вздумай с ней разговаривать, — тихо сказала она. — Пьяницам достаточно сказать слово, и они будут к тебе весь вечер приставать с разговорами.
Горилла поморщилась и снова принялась за картошку. Я подцепила вилкой шампиньон, но есть расхотелось. Уголком глаза я видела, что люди за соседним столиком пялятся на нас.
— Бедный ребёнок, — прошептала дама. — И как только государство позволяет таким растить детей? У девочки даже туфель приличных нет.
Горилла занервничала и со звоном уронила на пол вилку.
— Ой! — сказала она и смущённо улыбнулась соседнему столику. Она быстро подняла вилку, вытерла её о панталоны и продолжила есть.
У дамы сделался такой вид, будто ей в тарелку положили содержимое выгребной ямы.
— Ты видел? — снова прошептала она, дёрнув мужа за рукав. — Как они вообще пустили её в ресторан?! Посмотрим, что они скажут, когда у неё не хватит денег, чтобы оплатить счёт. Что-то мне есть расхотелось.
— Да уж, — согласился мужчина. — Давай сделаем вид, что мы их не замечаем.
Но дама схватила сумочку и вынула оттуда сто крон.
— Мы должны помочь ребёнку, попавшему в тяжёлое положение, — сказала она. И со сладкой улыбочкой обратилась к Горилле: — Это благотворительный взнос на новые туфли для девочки.
Горилла уставилась на деньги.
— Только смотри не пропей! — строгим голосом добавила дама. — А потрать на хорошее дело.
Я покраснела как помидор. По-моему, на нас смотрел весь ресторан. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Еда просилась обратно, а Горилла так и уставилась на деньги.
Она тяжело дышала, живот ходил ходуном, словно ей не хватало воздуха.
— Надень кепку, — прорычала она.
Я удивлённо взглянула на неё.
— Что?
— Я разве не говорила тебе, чтобы ты не снимала кепку во время ужина?! — взревела она.
— Нет… — не успела я ответить, как Горилла перебила меня:
— Неправда! Делай, как тебе старшие говорят!
Дама в ужасе отдёрнула руку с деньгами. Я надела кепку.
— Так-то лучше, — пробормотала Горилла. — И чтобы за столом кепку не снимала.
Я, кажется, поняла, в чём дело. А дама и её муж смотрели во все глаза.
— Хватит тут прикидываться хорошей девочкой! — продолжала Горилла. — Ешь вилкой, нож только мешает.
— Извини, — сказала я, пряча за салфеткой улыбку.
— А ну прекрати! Таким малявкам, как ты, салфетки не полагаются! Я в твоём возрасте рукой утиралась, и ничего.
Она взяла рукой ломтик картошки и положила в рот. Я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Пришлось отвернуться и сделать вид, что я кашляю. Я была не готова к такому спектаклю.
Когда я отсмеялась, глаза у меня были мокрыми от слёз.
— Извини, — пропищала я. — Совсем забыла.
— Забыла она! — рявкнула Горилла так, что картошка полетела у неё изо рта. — А ну, давай, клади локти на стол. Ты мой ребёнок и будешь такой же, как я!
Я покорно вытянулась вперёд и положила локти на стол.
— То-то же, — сказала Горилла, собираясь положить на стол ногу. Но её остановил недовольный взгляд усатого официанта, проходившего мимо.
— Ладно, — пробормотала она. — Можешь ещё немного покачаться на стуле. Уж я из тебя выбью эти приютские манеры. Тоже мне чистюля нашлась, вот я тебя в грязи поваляю! А теперь — десерт. Будешь пить коньяк.
Горилла повернулась к соседнему столику, за которым сидели с раскрытыми ртами дама и её муж.
— Позвольте угостить вас персиковым мороженым? Заодно о жизни поговорим!
Те лишились дара речи. Дама бросилась к выходу, а муж прокашлял что-то насчёт неоплаченной парковки. Спустя мгновение их и след простыл.
Горилла подмигнула мне.
— А теперь — десерт!
Домой мы ехали молча. За время, проведённое на свалке, я успела забыть, что́ думают о Горилле люди, которые её не знают. Казалось, с того момента, как я впервые её увидела и ужаснулась дурацким панталонам и страшной ухмылке, прошла целая вечность.
Горилла была не такая, как все. Она редко воротила нос от чего-то и никогда без нужды не повышала голос. Она всегда оставалась самой собой, и я больше не хотела, чтобы она изменилась. Пусть лучше другие меняют свое отношение.
Горилла покосилась на меня.
— Ты расстроилась? — спросила она.
— Нет, — ответила я, покачав головой.
По идее, я должна была расстроиться. Но почему-то мне не было никакого дела до этой дамы и её денег. Она наверняка была расстроена гораздо больше, чем я, потому что её романтический ужин в ресторане не удался.
— Люди есть люди, — сказала я.
Горилла захохотала как сумасшедшая.
— Лучше не скажешь, — согласилась она и выжала газ. — До чего же умная малышка мне досталась!
