Когда мы преодолели длинный коридор Питэр замер перед дверью самой последней комнаты.
— А вот здесь живет Аврора, — сказал он. — Постарайтесь не шуметь, наверное, она уже спит, — предупредил мальчик. Меня тронула столь искренняя детская забота о своей няне. Когда мы вошли во внутрь комната скупо освящалась от одной единственной лампочки, мигающей на дисплее робота. Заряда и правда почти не осталось.
— Иногда она находит силы со мной поговорить, — гордо произносит Питэр. — Но сейчас она спит.
Я смотрела на изобретение профессора. Аврора появилась еще лет тридцать назад, примерно тогда же, как и моя няня. Только от моей уже ничего не осталось. Она погибла в прибытие. Правда я была тогда уже совсем взрослая. Пластик Авроры почти не износился и со стороны киберняню можно было принять за настоящего человека. Светлые короткие волосы, накрученные на бигуди. Я улыбнулась. Мир погряз в экологической катастрофе, а роботы крутят волосы на бигуди, чтобы стать хоть немного симпатичнее…Это так необычно! Аврора была среднего роста и довольно обычного телосложения. Как любая женщина к пятидесяти годам. Никакого намека на пошлость. Ее широкая грудь служила только плацдармом для слез детей, которые сдирали себе коленки ежедневно. Перед глазами проносились мои детские годы. Моя няня прижимала к своей груди и меня после каждого такого падения. Питэр укрыл Аврору одеялом, погладил по голове и мы вышли из комнаты.
— Ты уже два года живешь здесь вот так? — тихо спросил Нэйтон. По его лицу было заметно даже в темноте, что все, что он увидел, сильно потрясло его. Питэр попросил не шуметь и этот солдат не нарушал правил, установленных обычным мальчиком. Интересно, что же ты Нэйтон из себя представляешь без этой формы?
— Да, — спокойно ответил Питэр.
— И тебе никогда не хотелось покинуть это темный и холодный дом? — интересовался он.
— Хотелось, наверное, — честно признался Питэр. — Но я люблю Аврору и не могу ее оставить!
— Ты же понимаешь, что она не человек! — Нэйтон продолжал разговаривать тихо.
— Ну и что! — возмутился Питэр. — Это ничего не меняет! Животные тоже не люди, но мы их любим!
— А если бы не Аврора, — аккуратно начал Нэйтон, — ты ушел бы в город?
— Да, скорее всего. Но я не могу! Мне нужно найти батарейки!
— Я рада бы тебе помочь, дружок, — вмешалась я в разговор. — Но таких батареек больше не выпускают. Как только роботов запретили — в них отпала надобность…Мне очень жаль! — я по-дружески прикоснулась к его худощавому мальчишескому плечу.
Повисла неловкая пауза.
— Уже довольно поздно, — заметила я. — Питэр, тебе не пора спать? Где твоя комната?
— Дальше по коридору, — Питэр двинулся в дальний угол и мы с Нэйтоном последовали за ним. Открыв тяжелую дверь персикового цвета, Питэр пригласил нас войти. Я медленно погружалась в личный мир этого необычного мальчика. Этот мир настоящего изобретателя освещал какой-то жалкий огрызок свечи. Оглядевшись, мне стало ясно, что Питер мастерил из всего, что попадалось ему под руку. И все эти придумки сейчас стояли на полу как армия его личных роботов.
— Вот это я сделал из кофеварки, — похвастался он. — У нас сломался кухонный комбайн еще два года назад и я смастерил из кофеварки новый. Правда, сейчас он нам с Авророй совсем не нужен. Во-первых, нет электричества, во-вторых, нет продуктов, которые мы могли бы туда положить.
— Здорово! — похвалила я его. — Что еще тут у тебя? — я брала в руки каждую вещь и внимательно осматривала. — Ты сам придумывал это все или собирал как в журналах?
— Что-то додумал сам, а некоторые собирал по образцам в научке.
— Ты большая умница, Питэр, — я ласково потрепала его по голове. — У тебя большое будущее!
— Если он когда-нибудь покинет этот дом, — грустно добавил Нэйтон.
— А о чем ты мечтаешь, Питэр? — спросила я у мальчика.
Питэр задумался и ответил не сразу.
— Я хочу поесть еще раз маминого супа. Она варила его с такими смешными вермешельками из букв. Иногда я собирал из них слова. Самое длинное слово, которое я смог собрать, это было слово инженер! Викки, ты можешь сварить мне такой же?
Я смотрела на Питэра и чувствовала, насколько этот мальчик несчастлив в данный момент. Все, о чем он мечтал, это не слава и деньги, а лишь еще разок поесть того самого маминого супа, чтобы вспомнить ее и никогда уже не забывать. Внутри у меня предательски что-то заскребло и я сглотнула.
— Конечно! — ответила я Питеру и улыбнулась.
— А фасолевый суп? — продолжал Питэр. — Мама варила его из красной фасоли …у меня как раз осталась еще одна банка, последняя, я ее стащил прям из под носа у бродяг, — он засмеялся и я заставила себя смеяться вместе с ним. Хотя мне хотелось получить ответ на вопрос, что маячил у меня в голове. Почему так не справедлив этот мир и этот прекрасный мальчик сейчас мечтает о тарелке супа, а не о новой игре?
— Все что захочешь! — пообещала я.
— А вы точно не улетите, когда я лягу спать? — Питэр переводил взгляд с меня на Нэйтона и обратно.
