— И почему же они не прилетели снова? — спрашиваю я у него. — Если бы нашу землю так легко было бы одолеть они бы вернулись, но…они не возвращаются. А нас всех просто готовят к чему-то глобальному. И, я уверена, профессор понимал это. Поэтому его так и подставили. Ну, подумай сам, Нэйтон, — мой голос становился более ласковым. Может, это и спасет меня, и этот высокоморальный солдат меня отпустит. — Профессор специально запрограммировал роботов на истребление земных детей! Да это же бред, — я пододвигаюсь к нему ближе и заглядываю в его карие глаза. — Тридцать лет роботы воспитывали этих людей, любили! Хотя ты и не веришь в их чувства, но они бились за нас в момент нападения! Кому-то это все очень невыгодно. Профессор просил у государства огромного бюджета на науку, доказав, что без нее современная жизнь невозможна, и они почти одобрили его. Но тогда без средств остались бы монополисты рынка, а именно производители оружия! Если поддерживать технологический прогресс жизнь станет прекрасной и необходимость в оружии уже не станет такой острой. Профессор предлагал установить «заслон» для нашей планеты. Он почти создал такую программу. И она словно купол! Если бы его послушали раньше — вторжения попросту никогда бы не состоялось.
Нэйтон слушал молча.
— Заслон, — медленно проговорил Нэйтон. — Именно так и называется его компания.
— Да! — поясняю я. — Он всю свою жизнь пытался защитить человечество, но не при помощи войны и нападения. А при помощи науки! Согласись, это способ совсем не кровопролитный…и кому-то он не по вкусу!
— Что ты украла из лаборатории? — поинтересовался у меня солдат.
Я не знала можно ли ему довериться полностью и колебалась с ответом.
— В архиве я нашла запись, на которой президент компании Ладинвест и его партнер по бизнесу обсуждают, как можно быстро убрать профессора. Они говорят как раз о том, что было бы неплохо залить роботу агрессивный код! А если он убьет именно ребенка — это автоматически станет мировым скандалом. От роботов все моментально откажутся, а профессор Зик сядет в тюрьму как враг человечества! Государство не даст денег на науку, потому что это якобы опасно и непредсказуемо! И все — рынок открыт.
— Я не верю тебе! — наконец отвечает Нэйтон. — Покажи мне эту запись?
— Не могу! — честно отвечаю я. — Все внешние порты по сбросу информации в сеть сейчас заблокированы по всей стране. И не случайно! Они умышленно крутят по телевидению и радио пропаганду войны. Люди начали верить в это все и скупать оружие машинами. Все забыли про изобретения и про их необходимость! Мне нужно добраться до восточного спутника, там есть один незаблокированный порт. Тогда я скину сообщение вместе с видео и это оправдает профессора…Развяжи меня! — еще раз прошу я.
— Не проси, — почти извиняется Нэйтон. — У меня есть приказ!
— Неужели ты не замечаешь, что творится с нашей планетой? — закидываю я последнюю удочку. — Когда ты в последний раз видел голубое небо? — рассердившись, спрашиваю я. — Верно! Несколько лет назад еще до прибытия. Сразу после того, как профессора обвинили, все его изобретения автоматически были признаны подозрительными. И их убрали из обихода. Очистительные системы воздуха были отключены. На смену пришла другая организация по очистке. Но их фильтры не справляются! Ты же сам видишь! — я не сдавалась.
Нэйтон молчал и о чем-то думал. Все это время наш корабль скользил над пустынной степью в сторону дома Питэра. Мир, ранее такой яркий и красивый, сейчас больно ранил мои глаза. Не смотря на ночь я видела, как скупы на краски цвета земли. Она умирала и становилась неплодородной. Именно поэтому нас заставляли разрабатывать столь странные удобрения. Опасные химикаты сейчас не резервировались в контейнеры для переработки, как ранее делал Заслон, а прямиком сливались в природные ресурсы. Только никому до этого не было дела. Все были одержимы войной и человечеству на каждом углу грезились скелеты. Массовая паранойя постепенно расползалась по материку и неизвестно до куда она сможет добраться.
****
Питэр
