И, прокрутив в голове все обстоятельства этой более чем необычной встречи, ответил себе – всё он правильно сделал. Вот если бы эта троица заботливая не прибежала, тогда да, понятно и абсолютно логично, что он предложил бы подвезти её, хотя бы до того же автобуса, а по дороге привёл бы аргументы в пользу того, чтобы сопроводить её до самого дома. Ну хотя бы потому, что она сильно перенервничала и вымотана морально и физически. А пока-а-а тот автобус доедет, а от него ей ещё домой добираться, а тут он такой весь замечательный, на чуть помятом «коне».
А вот когда появились эти добровольцы-спасатели, комбинация поменялась – теперь Дарья стала как бы вместе с ними, из одной команды. И предлагать отвезти её домой при них стало не совсем уместно, да и неправильно это было бы, наверное.
Вот он и не предложил. Хотя… можно было и забить на все эти марлезоны. Да он бы и забил, расшаркиваться протокольно уж точно не в его характере.
– Ну и что ж ты тогда? – спросил себя Вольский теперь уж вслух.
Да вот то… Хорошая девочка, умная, стрессоустойчивая, с отличным чувством юмора, с внутренним конкретным стержнем – вот поэтому и «вот то».
С такими девушками лёгкие, ненавязчивые коротенькие романчики для души-тела и веселья не заводят – с такими девочками всё как-то сразу всерьёз становится.
А он не готов к серьёзу-то. Пока не готов.
«Таким вот образом оно всё…» – непонятно про что высказался мысленно Вольский чувствуя лёгкую грусть и досаду.
Ну теперь уж что – досадуй, не досадуй, решение он принял.
Да только двигавшийся навстречу ему экскурсионный автобус, определённо ехавший забирать Дарью и остальных членов группы, Саня проводил внимательным взглядом и номерочки-то его запомнил.
Ну так… на всякий, как говорится, ну а вдруг…
Выяснить, из какого города и с какой экскурсией ехал этот автобус, можно влёгкую, а уж там найти-вычислить девушку Дарью – вопрос, решаемый минут за пять… ну десять максимум.
Как только Дарья заняла своё место в автобусе, на неё вдруг накатила жуткая усталость и апатия вкупе с каким-то отчаянным бессилием, да так, что казалось, она не может пошевелить ни рукой, ни ногой.
Ну, понятно – положенный по всем правилам химии-физики и биологии отходняк догнал и обрушился, правда, с большим запозданием. Пока была на адреналине, бодрилась-крепилась, а как оказалась в безопасности, так оно и прилетело возвратно-компенсирующим эффектом.
А вместе с гормоном кортизолом на Дарью буквально обрушился шквал вопросов членов их группы, посыпавшихся со всех сторон, отвечать на которые у неё просто не было никаких сил, да и, честно говоря, не хотелось совершенно, поэтому она делегировала задачу отвечать и объяснять случившееся трём её «спасителям». А сама, перебравшись на пустовавший задний ряд сидений, легла, вытянулась на креслах и закрыла глаза.
И тут же перед её мысленным взором всплыло улыбающееся лицо её истинного спасителя.
Классный мужчина. Такой… Такой вот из чётких. И понравился он ей очень. Вот прямо очень понравился.
Ну и что ж она тогда?.. – спросила себя Дарья.
Что отморозилась-то? Можно же было хотя бы как-то обозначить свой интерес лёгким намёком или как-то мимолётно пропустить в разговоре мысль-идею встретиться на дружеском ланче, чай-кофе, чтобы она смогла ещё раз его поблагодарить, и всё такое…
Не, – мысленно хмыкнула язвительно в свой адрес Дашка, – на хрен это самое «всё такое», это ни разу и нигде вместе с никогда не было её историей жизни: намекать что-то там мужчинам, проявлять инициативу, приглашать, делать пассы, смотреть многозначительно и включать зелёный свет, да и вообще…
Мог бы и сам предложить-обозначить свой интерес. Но не обозначил. И не предложил. Значит, и не возникло у него к ней интереса того самого.
Ну и всё, значит, и на хрен отпускаем и не думаем. Человек вообще может быть хронически и безнадёжно женат. В таком случае вообще молодец! И дай бог ему счастья и всего того, что проходит по списку искренних добрых пожеланий.
Додумывая эту мысль, тепло улыбаясь и «отпуская» Александра того Александровича от себя и из своего поля жизни, Дарья тихонько и незаметно провалилась в сон.
– Мамочка вернулась!!! – встретил её во дворе счастливый, звонкий крик чистой радости Павлуши, бежавшего ей навстречу.
Дашка уронила на плиты дорожки свой рюкзак, наклонилась и раскинула руки в стороны, поджидая малыша. И подхватила, прижала к себе и закружилась вместе с ним – а он хохотал от радости и счастья, запрокидывая голову назад.
Ну ведь счастье же! Мамочка вернулась!
И Дашка, позабыв на время о ноющих мышцах и общем состоянии опустошения и усталости, покрутила его, остановилась и расцеловала в щёчки.
– Скажи это! Скажи, кто я твой!!! – потребовал Павлик.
– Ты мой Благовест! Солнышко в моём сердце! – рассмеялась Дарья, исполняя его просьбу, и ещё раз расцеловала сынишку в его пухленькие щёчки.
