Когда не спится от чего-то донимающего и беспокойного, нормальные люди, как правило, идут в кухню. Ну, в том смысле, что на том же глубинном генетическом уровне человек выбирает место поближе к огню, а значит, к теплу, к безопасности и горячей пище, а ещё это место, где «кучкуются» важняки племени, обсуждая проблемы и принимая решения.
Ну, что ж, значит, она к огню, уюту и безопасности.
В кухне Дарья сегодня побывала, даже приняла участие в разрекламированной лепке пирожков вместе с детьми, Глафирой Андреевной и мамой. Кухня ей понравилась необычайно – большая, современная, грамотно, с точки зрения эргономики и удобства для хозяйствования, обустроенная, наполненная кухонной техникой и всякими приспособлениями для кулинарных дел, при этом в ней была по-домашнему очень уютная обстановка.
Хорошая, добрая и тёплая кухня-охранительница.
И, судя по пробивающейся из-под двери полоске света, оценила эти её качества не только Дарья, но и кто-то ещё, кому так же не спалось в эту дикую, бушующую ночь, как и ей.
– Дашенька? – не сильно удивился появлению девушки, когда она вошла, Дмитрий Егорович и спросил с сочувствием: – Из-за бури раздухарившейся не можете заснуть?
– Да не из-за неё, Дмитрий Егорович, – призналась, вздыхая, Даша, и пожаловалась: – Знаете, как закрываю глаза, так вижу труп той женщины. И руку её белую, – и непроизвольно передёрнулась всем телом от жуткой картины, которая не преминула тут же вскочить перед мысленным взором, от одного лишь упоминания о ней.
– М-да, неприятное зрелище, я видел тот контент, что вы Максу перекинули, который сняли там, у реки, он мне показал, – посочувствовал девушке Егорыч. – Но вы держались молодцом, мне Саня рассказал, – похвалил он и спросил по-доброму так, искренне-заботливо: – Сильно вас проняло?
– Не скажу, что я прямо трагически расстроена, да и трупов всяких навидалась во время учёбы, – честно призналась Дарья, – но обследовать, как писали в полицейских протоколах девятнадцатого века, «смертельно убитый труп мёртвого покойника», да ещё и изрядно потрёпанный стихией, к тому же человека, которого знал, это конкретно так шибает по нервам.
Покивав понимающе, Дмитрий Егорович, сменив тон на жизнеутверждающий, предложил ободряюще:
– Чайку, Дашенька? У меня тут как раз заварен успокоительный сбор, – указал он на большой, расписанный крупными цветами заварочный чайник, что стоял перед ним на столе, и расширил своё предложение: – Или, может, коньячку для умягчения нервов?
– От коньячка откажусь, – улыбнулась ему благодарно Дарья, – а вот чайку с удовольствием, – приняла она его предложение, присаживаясь на удобное кресло за небольшой овальный столик напротив хозяина, устроившегося на уютном диване. – В данный момент умягчить нервы – для меня самая актуальная тема.
– Мой чаёк поможет, – пообещал ей хозяин, поднимаясь из-за стола. Сходил в кухонную зону за чашкой для Дарьи, а вернувшись и сев на прежнее место, добавил: – Он из местных диких трав.
Дмитрий Егорович налил чаю Дарье, чуть добавил и себе, но пить не торопился – подождал, как его напиток оценит девушка, когда попробует.
– Вкусно, – удивившись немного, поделилась своими ощущениями Дарья.
– На здоровье, – остался доволен её оценкой Егорыч, сделал пару больших глотков из своего стакана с подстаканником и только после задал ей вопрос: – Дашенька, Саня сказал, что вы узнали погибшую?
– Да… – начала отвечать Дарья, но была прервана появлением в кухне ещё одного ночного визитёра.
Саня отчего-то никак не мог заснуть – за стенами дома природа творила какой-то Судный день, ну или его генеральную репетицию, не иначе. Разгром пространства шёл конкретный и беспощадный, поливаемый сверху потоками воды, для пущей убедительности. Впрочем, ещё никакой буре, урагану и иному какому стихийному бедствию повлиять на способность Вольского засыпать при любых обстоятельствах, иногда и в самых диких условиях, не удавалось ни разу.
А вот кружащиеся бесконечной каруселью размышления, цепляющиеся друг за друга, оказались посильней всякого природного катаклизма, напрочь лишая возможности расслабиться, утихомирить ум и заснуть, как он ни старался.
Первой, можно сказать отправной точкой, запустившей в его голове эту самую «карусель-мыслемешалку», послужили выскочившие в сознании кадры той утопленницы, что они нашли с Дарьей в овраге, которую опер Максим метко назвал «русалкой».
Вообще-то фиговая история, такая… «с душком». И отчего-то думалось Сане, что не пройдёт она мимо него вот так легко и просто, что называется, «по касательной», а ещё сильно удивит, доставив неприятностей, и потреплет нервы.
И вот, зацепившись за эту мысль, предательская память подкинула смену картинок в тех же «декорациях», дополнив их Дарьей Покровской, опустившейся на колени прямо в грязь возле тела пострадавшей, нимало не придававшей внимания тому, что испачкает свои, совсем не дешёвенькие, к слову сказать, стильные спортивные брючки. Такая вот девочка, особенная.
М-да, вздохнул мысленно Саня, Дарья свет Романовна… свалилась ты на его голову, вернее сказать, «вбежала».
