- Дженсен, Карл, Карен №2 и Элиз, - Кэтрин ушла, и тело Карен приняло знакомую прямую и агрессивную позу.
- Следует ли мне дать Карен кое-какие воспоминания? - спросил он. - У неё болит голова, я возьму на себя эту боль. Я могу дать ей несколько, но не все разом. Это будет маленький отрывок, а дальше посмотрю, как она на это отреагирует.
- Ты всё правильно делаешь, - поддержал его я.
Карл ушёл, а Карен начала рассматривать пол, опустив одно плечо.
- Мне захотелось порисовать, - сказал Дженсен. - Мне нравится украшать.
Мне было необходимо уменьшить размер его холста.
- Ты сделал прекрасную работу в комнате Сары. А как насчет того, чтобы нарисовать несколько рисунков для меня?
Когда я выводил Карен из гипноза, я сказал, что у неё прошла головная боль, и, когда она очнулась, всё так и произошло. Это сделал я или Карл?
- Я не мог допустить того, чтобы мы пошли в суд, иначе бы нас отправили в тюрьму! - заявил Карл.
- В тюрьму?
- Они будут задавать вопросы, из-за чего она начнет терять время, - в его голосе звучало отчаяние. - Мы не можем пойти на такой риск.
Карен, как выяснилось, выпала честь быть присяжной.
- Ты думал, что совершил какое-то преступление?
- Я не доверяю полицейским. Они подумают, что мы в чем-то виноваты. Боюсь, что когда-нибудь мы закончим наши дни за решеткой.
- Из-за того, что ты злой? - поинтересовался я, пытаясь истолковать для себя причину его паранойи. Я предполагал, что он чувствовал, что заслуживает наказания, потому что считал себя дурным.
- Да, - ответил он потупясь. - Они могут рассказать это.
- Карл, не понимаю, почему ты считаешь себя плохим, хотя всегда жертвуешь собой ради остальных, - я пытался создать бреши в его крепкой броне, чтобы подобраться к его эмоциональному подбрюшью.
- Нам всегда говорили, что мы само зло.
- Знаю. Вам это говорили злые люди, которые хотели, чтобы вы были похожи на них. Но вы не такие. - Карл некоторое время обдумывал мои слова.
Интересно проводить сеансы психотерапии с частью личности. Особенности тут таятся в двух областях. У части личности нет подслоёв, которые формируют любую целостную личность, и у неё, как мне кажется, есть необходимость от кого-то зависеть и с кем-то взаимодействовать, что облегчает мою задачу. Я был удивлен тем, насколько быстро личности, особенно мальчики, воспринимали мои замечания, а затем меняли собственное мнение о себе.
- Я выпишу Карен справку, что, по медицинским показаниям, она не может исполнять обязанности присяжной, - сказал я.
- Вы можете это сделать? - Карл был искренне воодушевлен тем, что я мог так легко его защитить от того, чего он так боялся.
Он рассказал мне, что даёт Карен воспоминания по крупицам, но его это беспокоит, потому что раньше он всегда брал боль на себя. Он спросил меня, думал ли я, что он способен кому-то причинить вред. Я его успокоил, сказав, что так не думаю, поскольку он хотел всегда защищать, чем он должен гордиться. Мы проделали хорошую работу в выстраивании доверия.
Тея появилась следующей. Она всегда была рядом с Карен, хотя та об этом и не подозревала.
- В чем заключается твоя роль для Карен? - спросил я свой стандартный вопрос, позволяющий другим личностям расслабиться. - Зачем ты родилась?
- Когда Карен исполнилось шесть месяцев, она постоянно болела, - начала говорить женственная, открытая, деловая и милая Тея. Она оставляла после себя только приятное впечатление. - У неё была опухоль на голове. Карен Бу, младенец, тогда уже была, но она не могла вынести визиты к врачам и прием лекарств, поэтому и появилась я. Когда Карен исполнилось пять лет, она перенесла ещё одну операцию с последующей лучевой терапией. В больнице всё время бодрствовала именно я.
Тея улыбнулась и наклонила голову, смотря на меня уголками своих глаз.
- Если честно, было приятнее быть с врачами и медсестрами, - на мгновение она замолчала. - Были и неприятные вещи, например, уколы и другое. Иногда, когда дома все не ладилось, я делала так, что мы заболевали.
- Заболевали?
- Да, я могла сама нагнать нам температуру или сыпь.
- Как ты это делала? - я слышал о подобных вещах, но никогда этого не наблюдал.
- Я просто думала, что у меня должна быть температура. Когда я была всерьез зла, то я стояла, а моя температура всё поднималась и поднималась, и поднималась. Однажды она дошла до 40 градусов. Она была слишком высокой. Они нас облили холодной водой.
- Ты так можешь делать в любой момент?
- Только, когда расстроена, - Тея улыбнулась своей девичьей улыбкой, говорившей о смущении, но скрывавшей удовлетворение. - Однажды я ввела нас в кому на месяц. Мы просто перестали жить на какое-то время. Отец навещал нас в больнице, садился на край кровати и переключал каналы по телевизору. Мы делали вид, что ничего не слышали. Затем нас решили прооперировать, и я решила, что мы нам пора снова слышать.
Тея рассказывала эту историю, словно это был какой-то случай на перемене. Не уверен, что всё именно так обстояло на самом деле, но в её восприятии всё было так.
