- Да. Большая их часть были работниками моего отца и деда, - на минуту Карен задумалась. - Меня всегда окружали серые тона, чтобы я не смогла сконцентрироваться на чём-то другом. Помню, как меня запирали в маленьких помещениях, иглы и порезы, смех и издёвки, оскорбления и побои мужа... много боли.
Она вздохнула и немного расслабилась.
- Мне до сих пор некомфортно в закрытых помещениях. Когда я за рулем, мне приходится открывать окна, а сейчас за окном февраль!
- Вы прошли через многое, - сказал я. - Но как Вы и отметили, это было самым худшим, и Вы справились с большей частью Ваших ужасов. Я уверен, что Вы сможете стойко выдержать всё остальное. Вы не против, если мы узнаем, что беспокоит другие Ваши личности?
Под гипнозом появился Холдон, который достал из сумочки Карен конверт и передал его мне. Прежде, чем его открыть, я поинтересовался у него, как обстоят дела у Карен. Он сказал, что поводов для беспокойства не было, им не приходилось вмешиваться. Проблема заключалась в том, что она не хочет поверить в истинность ее воспоминаний, поэтому ей необходимы и сопутствующие им ощущения, чтобы убедить её в их реальности. Я прочитал его письмо, и мы его обсудили. Холдон отметил, что это его личное видение, но я мог поступать так, как считал будет лучше для Карен.
Я не мог никак поверить в то, что заручился поддержкой Холдона, который вел меня через процесс интеграции Карен. Что бы я без него делал? Я был рад, что мне не пришлось выяснять всё самому. Ни в одной работе, посвященной данному синдрому, в разделе, описывающем процесс интеграции личности, никогда не упоминалось о том, что одна из личностей направляла процесс. Карен в действительности сама выработала собственное исцеление, и оно, казалось, было эффективным. Я собирался следовать рекомендациям Холдона и разобраться с индивидуальными проблемами каждого оставшегося альтер-эго, чтобы подготовить их к слиянию.
Прежде, чем вывести Карен из транса, я поговорил с Кэтрин. Она была удручена из-за того, что её гложет ощущение собственной ненужности, поскольку во внутреннем доме не осталось детей. Никого не осталось, кто бы её слушался, кому она была бы нужна и кто бы её уважал. Я попытался подбодрить её, отметив, что её стойкость была неоценимой, добавив, что, став частью Карен, её достоинства очень пригодятся. Ей немного полегчало.
22.
Элиз и Карен №1
Из-за отпуска я не виделся с Карен три недели. Она пришла раньше обычного и вошла в мой кабинет, выглядя какой-то необычной. Что-то было не так не в её внешнем виде, а в движениях и позе.
- Как у Вас дела? - поинтересовался я.