Он не был огромным. Чуть округлый живот едва выделялся над черными кружевными трусиками. У Ферн были точно такие же. Она прятала их глубоко в комоде и надевала, только когда собиралась писать любовную сцену, как, например, прошлой ночью… Точнее, всего пару часов назад. Рита явно не собиралась уходить, надежды поспать не осталось. Поэтому Ферн одной рукой убрала непослушные пряди с глаз, чтобы получше разглядеть то, что так беспокоило подругу. Она, не спуская глаз с живота Риты, чуть наклонила голову сначала в одну сторону, затем в другую.
– Рита, ты что, беременна? – ахнула Ферн. Спросонья в голове стоял туман, и она страшно тормозила.
Рита выдернула рубашку из-под лифчика и быстро застегнула джинсы, как будто слова Ферн побудили ее вновь скрыть свой секрет.
– Рита?
– Да. – Подруга плюхнулась на кровать, придавив ее ноги.
Ферн высвободилась, а Рита, извинившись, заплакала.
– Так ты выходишь замуж? – осторожно спросила Ферн, похлопывая подругу по спине, как это всегда делала ее мама, когда она плакала.
– Беккер не знает. Никто не знает! Я ведь хотела порвать с ним, Ферн. Теперь я не могу.
– Почему порвать? Я думала, ты без ума от Беккера.
– Так было. Так и есть. Вроде бы. Но он слишком торопит события. Мне иногда кажется, что я не успеваю. Я просто хочу отдохнуть. Может, уехать куда-нибудь на учебу. Я даже подумывала стать няней… знаешь, в Европе… Au pair[20]. Так это называется. Разве не здорово? Я хотела быть au pair. А теперь не могу, – повторила Рита и заплакала сильнее.
– Ты всегда отлично ладила с детьми. – Ферн с трудом подбирала слова. – И теперь у тебя будет свой малыш. Пусть ты и не поедешь в Европу прямо сейчас. Но почему бы тебе не поработать няней здесь… или не устроиться в детский сад. Из тебя получилась бы отличная воспитательница. Ты красивая и добрая, все дети тебя полюбят.
Ферн тоже задумывалась о том, чтобы уехать из города, может, поступить в колледж, начать новую жизнь. Но она не могла оставить Бейли. Ей хотелось стать писателем, а этим можно было заниматься и в Ханна-Лейк, живя с братом по соседству. Ничуть не хуже, чем в Венеции или Париже.
– Как это могло произойти? – всхлипнула Рита.
Ферн посмотрела на нее.
– Я наизусть знаю песню о размножении из «Бриолина-2»[21]. Хочешь, чтобы я тебе ее спела? – спросила она Риту, пытаясь развеселить ее.
– Очень смешно, Ферн, – ответила подруга, но все же улыбнулась, и Ферн начала петь про пестики и тычинки высоким чистым сопрано. Рита стала подпевать, несмотря на ситуацию.
– Не говори Бейли, ладно, Ферн? – попросила Рита, пока Ферн гладила ее по голове.
– Почему? Он ведь наш лучший друг. Рано или поздно он все равно узнает и будет гадать, почему ты сразу не сказала ему.
– Он всегда заставлял меня чувствовать себя особенной… Понимаешь? Когда я делаю что-то глупое и попадаю впросак, мне кажется, что я подвожу и его, – объяснила она, вытирая слезы и делая глубокий вдох, как перед прыжком в бассейн.
– Но ведь за это дружбу и ценят. Тебе не обязательно быть идеальной или стремиться заслужить похвалу. Мы любим тебя, ты любишь нас, и мы всегда будем рядом, чтобы помочь. И я, и Бейли.
– Я и правда тебя люблю, Ферн. Очень. И Бейли тоже. Только надеюсь, что не испорчу все и не потеряю вас.
Она так крепко обняла Ферн, что у той отпали все сомнения в ее любви и благодарности. Ферн обняла подругу в ответ и прошептала:
– Этого никогда не случится, Рита.
