Ему нужно было скинуть килограмм, с семидесяти шести до семидесяти пяти – он боролся именно в этой весовой категории. Он мог еще немного позаниматься, но даже этого веса он добился с трудом. Он начинал сезон с восемьюдесятью, и даже тогда в нем не было лишних жира и жидкости, которые позволили бы ему быстро похудеть. Он по-прежнему рос. До региональных соревнований оставался месяц, а еще через две недели – штат. Следующие шесть недель обещали быть особенно тяжелыми, ему предстояло голодать. Он и без того был зол. Войдя в раздевалку и оказавшись в кромешной темноте, он выругался, надеясь, что дело не в перегоревшей лампочке. Нужно найти весы. Эмброуз пошарил рукой по стене, пытаясь отыскать выключатель. Раздавшийся из темноты голос заставил его подпрыгнуть на месте.
– Беккер, – донеслось до него.
Эмброуз нащупал выключатель. Шкафчики и скамейки залило светом. Картина, представшая его взору, поразила Эмброуза до глубины души, и он выругался. Посреди раздевалки на кафельном полу валялась перевернутая инвалидная коляска Бейли Шина, а сам Бейли беспомощно болтал тонкими ногами в воздухе, не в состоянии подняться. Он ждал помощи.
– Что за черт! Шин, ты в порядке?
Эмброуз подбежал к Бейли, поставил коляску и усадил в нее беднягу. Лицо Шина было налито кровью, плечи тряслись. Эмброуз почувствовал ярость, ему захотелось кого-нибудь ударить. Очень сильно.
– Что случилось, Шин?
– Никому не говори, Эмброуз, ладно? – взмолился Бейли.
– Почему?! – Янг был так зол, что чувствовал, как в висках стучит кровь.
– Просто… просто никому не говори, хорошо? Это чертовски унизительно. – Бейли сглотнул; Эмброуз понял, как сильно напуган его друг.
– Кто это сделал?
Бейли покачал головой и ничего не сказал. И тут Эмброуз вспомнил, чтό Бейли произнес.
– Беккер?
– Он обещал мне помочь, а потом перевернул. Но я в порядке, правда! – добавил Бейли, боясь показаться слабым. – Потом Беккер просто выключил свет и ушел. Ничего страшного не случилось бы. Рано или поздно меня бы кто-нибудь нашел. Ты вот, например. – Бейли попробовал улыбнуться, но его губы задрожали. – Я рад, что ты, а не класс, у которого физкультура. Я бы так опозорился…
Эмброуз не мог ничего сказать. Он просто качал головой, напрочь забыв о весах.
– Обычно я не заезжаю сюда один, потому что не могу сам открыть дверь, она открывается только наружу, – попытался объяснить Бейли. – Но Беккер впустил меня, и я думал, что отец здесь.
– А потом перевернул и оставил валяться на полу, – завершил Эмброуз. Каждое его слово было пропитано злостью.
