– Если останешься, я выбью из тебя дурь, как сделал это в девятом классе. На этот раз получишь два фингала и потеряешь чуть больше зубов. Пусть моя уродливая мина тебя не смущает – с кулаками у меня все в порядке.
Беккер сплюнул и отвернулся, злобно уставившись на Ферн и ткнув в нее пальцем:
– Ты сука, Ферн. Держись подальше от Риты. Если появишься в моем доме, я вызову копов. – Беккер, как обычно, решил отыграться на том, кто послабее.
Эмброуз снова схватил Беккера за футболку и потащил его к выходу. Двери автоматически распахнулись, и Эмброуз прошипел Беккеру на ухо:
– Если ты еще хоть раз назовешь Ферн Тейлор сукой или посмеешь угрожать ей, я вырву язык из твоего поганого рта и скормлю той мерзкой собаке, которую ты моришь голодом на заднем дворе. Той, что лает на меня всякий раз, когда я пробегаю мимо. Если хоть волосок тронешь на голове Ферн или снова поднимешь руку на жену, я найду тебя. И сделаю очень больно.
Он еще раз толкнул Беккера, и тот приземлился на неровный асфальт у крыльца магазина.
Через пару часов, когда магазин опустел, разлитое пиво вытерли, а двери заперли, Ферн вошла в пекарню. Ее встретили запах хлеба, топленого масла и приторный аромат глазури. Эмброуз вздрогнул, когда увидел ее, но не перестал месить и раскатывать большой кусок теста на присыпанном мукой столе. Он повернулся к ней левым боком. По радио крутили рок восьмидесятых, и Whitesnake[42] спрашивали: «Is This Love?» Ферн подумала, что ответ очень даже может быть положительным.
Мышцы на руках Эмброуза напрягались и расслаблялись, пока он раскатывал тесто в большую лепешку и вырезал из нее большой формочкой восемь кружочков. Понаблюдав за его уверенными, спокойными движениями, Ферн решила, что ей нравится, как мужчина выглядит на кухне.
– Спасибо, – наконец нарушила она молчание.
Эмброуз на мгновение взглянул на нее и, пожав плечами, буркнул что-то неразборчивое.
– Ты правда побил его в девятом классе? Он ведь был выпускником.
Снова бурчание.
– Он плохой человек… если его вообще можно назвать человеком. Может, он еще не повзрослел, но когда-нибудь станет лучше, – осторожно предположила Ферн.
– Он все прекрасно понимает. Возраст – не оправдание. Восемнадцатилетних мальчишек считают достаточно взрослыми, чтобы служить стране. Сражаться и умирать за нее. Так что двадцатипятилетний кусок дерьма вроде Беккера не может прикрываться возрастом.
– Ты сделал это из-за Риты?
– Что? – Он удивленно посмотрел на нее.
– Ну… она ведь тебе нравилась? Ты вышвырнул его сегодня из магазина из-за того, что он сделал с Ритой?
– Ну кто-то же должен был его выставить, – сухо ответил Эмброуз. По крайней мере, он больше не бурчал. – Ему не стоило бросаться на тебя. – На долю секунды, до того, как достать печенье из духовки, он встретился с Ферн взглядом. – Хоть ты и сама его спровоцировала… самую малость.
Он улыбался? Да! Ферн просияла. Уголок губ Эмброуза чуть приподнялся, всего на мгновение, а потом Янг снова занялся тестом. Чуть кривоватая, эта улыбка все равно показалась Ферн милой, а вот он, судя по всему, так не считал.
– Да, я первая начала. Кажется, впервые в жизни. Было… весело, – серьезно и честно сказала она.
Эмброуз расхохотался и, отложив в сторону скалку, посмотрел на нее, качая головой. На этот раз он не отвернулся.
– Говоришь, первая никогда не начинала? А кто однажды корчил рожицы Бейли Шину на соревнованиях? Он должен был вести статистику, а ты его смешила и отвлекала. Ему тогда влетело от отца, а такое случалось редко.
– Я помню тот турнир! Мы с Бейли тогда придумали игру. Ты видел?
– Да. Вам было весело… Я помню, как мне хотелось поменяться с вами местами. Всего на один день. Я так вам завидовал.
– Завидовал? Почему?
– Там был тренер из Айовы. Я волновался до тошноты. Только и делал, что бегал в туалет между боями.
– Ты волновался? Ты ведь выигрывал каждый бой. Я никогда не видела, чтобы тебя побеждали. О чем тебе было волноваться?
– Трудно все время быть победителем. Я не хотел никого разочаровать. – Эмброуз пожал плечами. – Расскажи мне об игре. – Он перевел разговор на другую тему.
Ферн приняла решение вернуться к теме позже.
– Это наша версия шарад. Бейли было трудно изображать что-то жестами, поэтому мы придумали игру «Меняя лица». Это глупо, но весело. Нужно общаться только при помощи мимики. Давай покажу. Я сострою рожицу, а ты скажи мне, что я чувствую.
Ферн разинула рот и распахнула глаза.
– Удивление?
Она кивнула и улыбнулась. Потом раздула ноздри, наморщила лоб и в отвращении скривила губы. Эмброуз усмехнулся:
– Плохо пахнет?
Ферн хихикнула, и тут же у нее задрожала нижняя губа, подбородок выдвинулся вперед, а глаза наполнились слезами.
– О черт, ты слишком хороша! – Эмброуз смеялся от души, забыв о тесте.
– Не хочешь попробовать? – Ферн тоже смеялась, вытирая слезы.
– Не-а. Не уверен, что мое лицо подойдет для этого, – тихо ответил Эмброуз, но в его голосе не было настороженности или обиды.
