Злющий, как футбольная команда алкашей, которым не досталось утром пива, Костик даже не заметил, как стрелка спидометра моментально прыгнула за сотку - шестицилиндровая Mazda Xedos 9 2.5 V6 после чистки форсунок разгонялась на "раз... раз с половиной..." - и уже медленней, но все так же упорно, как танк, поползла дальше. Костиков ошарашенный случившимся мозг только холодно фиксировал показания спидометра: сто двадцать, сто тридцать... сто шестьдесят, сто восемьдесят...
Точно так же холодно и отстраненно он зарегистрировал, что на отметке "сто восемьдесят с чем-то" двигло Кседоса слегка квакнуло и изменило свое ровное бурчание, а разгон еле заметно, но все же провалился - теперь машину тянули не шесть горшков, а пять. Длилось это, наверное, меньше трех секунд. А потом "Мзда", как любил называть "Кседос" Костик, бодро икнула и так же внезапно пошла как ни в чем ни бывало, навернув на себя мину "а я ваще не при делах" и даже с некоторым смаком наверстывая упущенную скорость.
Но трех секунд хватило по самые уши. "Че ж я делаю-то?!" - внезапно испугался Костик. В долю секунды его не в меру развитое воображение нарисовало жизнерадостную картину разгона до полного заклинивания стрелки спидометра, полет валькирии, ну, черт с ним, не валькирии, он же не баба, в конце концов; о, полет шмеля, во как! - и в этот момент просветления - неведомо как попавший под колесо кирпич, скажем. Либо иные паскудства от судьбы типа очередного ремонтного участка Новой Риги, по которой сейчас Костик, собственно, и поливал под двести.
Представить, как он вылетает с трассы, и как потом жалкие останки того, что когда-то было Костиком, вырезают из не менее жалких останков того, что недавно являлось "Мздой", было делом плевым. В полсекунды покрывшись холодным потом, Костик аккуратно утопил тормоз и нацелился на обочину. Остановился. Вышел из машины, вдохнул свежего ночного воздуха, громко и возмущенно завопил невидимому собеседнику: "Я так и знал, что меня со свечами нагнули, не "родные" свечи-то!", шарахнулся от летевшей между полос фуры, обернулся к машине...
И три раза повторил, как заклинание:
- Че за нахер?!
Последний раз эта фраза удалась ему даже как-то слезливо и жалостно, на манер "Сами мы не местные, подайте, кто сколько может".
Хотя, жаловаться, если совсем уж честно, ему было не на что. Наоборот - стоило восхвалять небеса или, в край, асфальт, то есть Новую Ригу, потому что вместо пятнадцатилетней Mazda Xedos перед Костиком скромно выстаивала неизвестно откуда взявшаяся и почти новенькая (года два-три, не больше) Toyota Camry 3.5.
Костик на всякий случай закрыл глаза, причем, для верности, еще и прикрыл их руками, а потом открыл. Ни фига. "Камрюха" никуда не исчезла, но и "Мзда" не появилась. Вообще, сходства со "Мздой" в так нечаянно-негаданно появившемся транспортном средстве было разве что страна-производитель да шестицилиндровый V-образный двигатель. На этом "родство" автомобилей заканчивалось, а различия, наоборот, перли как из дырявого мешка.
Две мысли возникли у Костика одновременно.
Первая: "А точно я на своей машине уезжал?"
Вторая: "А не заехали ли у меня шарики за ролики, и так - раз пять-восемь?!"
И даже третья мыслишка, вся из себя глумливая, успела вылезти и нагадить: "Я чо, где-то успел так нажраться, что уже не помню, кто я, откуда, и на чем езжу?!"
Костик даже не успел от нее толком отмахнуться, как кто-то внутри него произнес несколько недоуменно: "Как это я не помню, кто я и откуда?! Широков Константин Евгеньевич, начальник департамента по продажам стройматериалов компании "Элвис-плюс"...
- Че?! - невежливо не дослушав того самого чувака, который сидел внутри него, в голос заорал Костик. - Какой, на хер, начальник департамента?! Слесарь я, слесарь-арматурщик на дилерстве вот этой гребаной "Тойоты"!
