– Да, пожалуй, – неуверенно ответил я, потому что, говоря откровенно, не знал, что мне положено делать в такой ситуации.
Мы скользнули под одеяло, девица обняла меня и прижалась губами к моему рту. Она, кстати, была старше меня. Через минуту она предложила мне снять повязки, если можно – они ей мешали. Мне, пожалуй, тоже. Да бинт уже и не был нужен, просто я продолжал его носить, потому что стеснялся своего уродства. Сейчас же ласки случайной подружки сделали свое дело, я начал понемногу возбуждаться и мне показалось забавным напугать ее отвратительными шрамами. Но такого результата я предвидеть не мог. Едва увидев отметины на моем лице, девица пришла в страшное возбуждение – она начала судорожно теребить мне волосы, водить кончиками пальцев вдоль змеевидных отметин на щеках, лихорадочно хихикать, прижиматься ко мне всем телом… Шептать какие-то идиотские бессмысленные фразы… Да, впрочем, я и сам вел себя не лучше. Ее возбуждение передалось мне, я прижался к ней губами, прерывая ее лепет. Кажется, сначала сверху был я… Точно не помню, но это и не важно. Время от времени она шептала: “Это же гном тебя ударил топором, да?” Почему-то мои шрамы ее заводили.
Когда я спустился вниз, Роди приветствовал меня, отсалютовав кружкой пива:
– Отлично, солдат! Удары гномьей секиры не усмирили твою плоть.
– И даже наоборот, – скромно подтвердила моя подружка, спустившаяся следом за мной.
Когда мы расплатились и собирались уйти, моя партнерша (я так и не знаю ее имени) прижалась ко мне и несмело спросила:
– А… Этот гном… Ты не мог бы устроить мне встречу с ним, а? Так любопытно…
Кто поймет этих женщин? Должно быть, карлик представлялся ей еще большим чудовищем, чем я. Впрочем, кое-какие основания для этого у девицы имелись – гнома в город мы привели голым…
Я был вполне доволен собой и уже предвкушал отдых в собственной кровати, но наши с Роди приключения на этом не закончились. Едва мы отошли от веселого дома на несколько десятков шагов, как путь нам преградили три силуэта, сзади тоже послышался шум шагов. Роди не раздумывал долго, он отшатнулся к стене дома, опершись на нее спиной и поднял свой костыль. Я с удивлением увидел, как сержант разделяет деревяшку надвое – костыль оказался ножнами, в которых скрывался здоровенный клинок. Очень просто и без всякой магии.
* * *Я промолчал – пусть Мясник придумает, как выразиться поточнее. Неспящий потянулся было к кувшину, затем покосился на Гедора и убрал руку. Мясник не произнес ни слова, даже не глянул в сторону мага, но Неспящий тем не менее не рискнул сделать ни глотка. Вот, значит, какова была сила запрета его молодого атамана…
Наконец Мясник прервал затянувшуюся паузу:
