В четверг работники профсоюза помогли Дикону Ефрату и Сету Оринде раздать деньги. Все знали, что часть из них никогда не будет возвращена и некоторые пятидолларовые субсидии будут истрачены уже в четверг вечером – об их назначении забудут или просто проигнорируют. Но большая часть денег все же будет использована по назначению. Судя по сегодняшнему утру, они не ошиблись.
Именно профсоюз предложил поставить и оплатить обеды. Предложение было принято. Марго подозревала, что кто-то в профсоюзе в этом заинтересован.
– Мы должны продержать очередь до закрытия банка в три часа.
«Возможно, – думалось ей, – что журналисты из программы „Новостей“ сделают снимки перед закрытием банка, поэтому нельзя ослаблять усилий до конца дня».
Планы на завтра можно разработать поздно вечером. В основном они будут повторением сегодняшнего.
К счастью, погода способствовала успеху: прогноз на ближайшие дни был хороший.
– Все время повторяйте, – говорила Марго через полчаса следующему связному, – что все должны вести себя очень миролюбиво. Даже если служащие банка будут раздражаться или терять терпение, нужно отвечать улыбкой.
В 11.45 утра Сет лично пришел с новостями к Марго. Он широко улыбался и протянул ей ранний выпуск городской вечерней газеты.
– Ну и ну! – Марго развернула первую полосу. События в банке занимали большую часть страницы. На такое внимание она даже не смела надеяться. Первый заголовок гласил:
И чуть ниже:
«Ферст меркантайл Америкен» в трудном положении? Множество людей пришло «помочь» малыми вкладами.
Вслед за этим шли фотографии и две колонки подробного репортажа.
– Да, старик! – выдохнула Марго. – В «ФМА» будут в бешенстве!
Так и случилось.
Сразу после полудня в башне «Ферст меркантайл Америкен», в кабинете президента на 36-м этаже, было срочно проведено совещание.
Там сидели с мрачными лицами Джером Паттертон и Роско Хейворд. К ним присоединился Алекс Вандерворт. Он тоже был серьезен, хотя чем дальше шел разговор, тем меньше он в нем участвовал – сидел с задумчивым выражением и лишь раз или два усмехнулся.
Четвертым на совещании был молодой и дотошный главный экономист банка Том Строган, пятым – Дик Френч, вице-президент по связям с общественностью.
Френч, грузный и мрачный, вошел, жуя незажженную сигару, с кипой полуденных газет, которые он одну за другой разложил перед остальными.
Джером Паттертон, сидевший за своим столом, развернул одну из них. Прочтя фразу: «„Ферст меркантайл Америкен“ в трудном положении?», он прошипел:
– Это гнусная ложь! Надо подать в суд на эту газету.
– Судить их не за что, – со свойственной ему прямотой заявил Френч. – Газета ведь этого не утверждает. Это написано в форме вопроса, и в любом случае они кого-то цитируют. Да и само это утверждение не было злонамеренным. – Он стоял, всей своей позой как бы говоря: «Хотите верьте, хотите нет», руки заложены за спину, сигара торчит, как нацеленная торпеда.
Гнев ударил в лицо Паттертону.
– Нет, было, – выпалил Роско Хейворд. Он стоял в стороне, возле окна, и теперь повернулся к остальным четверым. – Все это устроено злонамеренно. Любому дураку ясно.
Френч вздохнул:
– Хорошо, скажу все как есть. Кто бы ни стоял за всем этим, он разбирается в законах и связях с общественностью. Все случившееся, как вы это называете, умно придумано, чтобы создать видимость дружелюбного и участливого отношения к банку. Ну хорошо, мы знаем, что это не так. Но вы этого никогда не докажете, и предлагаю больше не тратить времени на разговоры об этом. – Он выбрал одну из газет и раскрыл первую полосу. – Одним из оснований для моего царского жалованья является то, что я – большой специалист по части новостей и средств массовой информации. Сейчас мой опыт подсказывает, что этот репортаж – написанный и изложенный честно, нравится вам это или нет, – распространяется всеми информационными агентствами страны и будет опубликован. Почему? Да потому, что это битва Давида с Галиафом, вонь которой привлекает внимание людей.
Том Строган, сидевший возле Вандерворта, тихо произнес:
– Я это могу частично подтвердить. Сообщение это уже появилось в обзоре Доу-Джонса, после чего наши акции сразу упали ещё на одну отметку.
– И еще, – продолжал Дик Френч, как будто его и не перебивали, – мы наверняка сможем увидеть себя в «Вечерних новостях» по телевидению. Много сообщений пройдет по местным станциям, и по-моему, мы будем и на трех основных каналах. И если какой-нибудь составитель программы пропустит фразу «банк находится в затруднительном положении», – держу пари – я проглочу телевизор.
– Вы закончили? – холодно поинтересовался Хейворд.
– Не совсем. Я просто хотел сказать, что, выброси я весь годовой бюджет, отведенный на связи с общественностью, лишь на то, чтобы попытаться испортить репутацию банка, мне не удалось бы так повредить, как это сделали вы, ребята, без всякой помощи.
