Федеральные правила требовали, чтобы семнадцать с половиной процентов вкладов имелись в банке в наличии. Наказания за невыполнение этих правил были суровыми. Однако наличие в банке больших сумм хотя бы в течение дня тоже говорило о плохом ведении дел.
Поэтому банки постоянно учитывали, сколько поступило денег и сколько ушло. Отделение главного кассира, подобно доктору, держащему руку на пульсе больного, все время следило за потоком денег. Если депозиты в банке, таком как «Ферст меркантайл Америкен», были больше, чем предполагалось, банк – через денежного брокера – выгодно ссужал лишние средства другим банкам, у которых могло недоставать денег. И в свою очередь, если клиенты снимали со счетов необычно много, «ФМА» брал деньги в долг.
Ситуация в банке менялась каждый час: банк, ссужавший деньги утром, мог брать в долг днем и вновь ссужать в конце рабочего дня. Таким образом крупный банк мог оборачивать больше миллиарда долларов в день.
Два обстоятельства следует добавить – и это часто делают, говоря о банковской системе. Во-первых, банки, как правило, больше гонятся за собственными прибылями, чем за прибылью для клиентов. Во-вторых, банки значительно лучше обеспечивают себя, чем посторонних, доверивших им свои деньги.
Присутствие Алекса Вандерворта в центре денежных операций объяснялось частично желанием самому увидеть, как обстоит дело с денежным потоком, что он делал часто, а частично намерением обсудить то, что произошло в банке за последние недели и что крайне огорчило его.
С ним был Том Строган, старший вице-президент, являвшийся также членом комитета по денежной политике «ФМА». Кабинет Строгана находился рядом. Он вошел в центр денежных операций вместе с Алексом. Это был тот молодой человек, который в январе противился сокращению финансирования «Форум-Ист», а теперь приветствовал предоставление ссуды «Супранэшнл корпорейшн».
Сейчас они обсуждали «Супранэшнл».
– Ты чересчур волнуешься, Алекс, – настаивал Том Строган. – Вдобавок ссуда «СуНатКо» не представляет никакого риска, а польза нам от этого будет. В этом я убежден.
Алекс нетерпеливо произнес:
– Полного отсутствия риска не бывает. Но даже если это так, то я не столько озабочен «Супранэшнл», сколько тем, что нам придется перекрыть финансирование в других местах.
Оба знали, о чем говорит Алекс. Список предложений, составленный Роско Хейвордом с одобрения президента банка Джерома Паттертона, был роздан членам комитета по денежной политике несколько дней назад. Дать «Супранэшнл» кредит в пятьдесят миллионов долларов можно было, лишь резко сократив количество небольших ссуд, выдачу закладных под дома и финансирование муниципальных нужд.
– Если ссуда пройдет и мы сделаем эти сокращения, – возразил Том Строган, – то они будут лишь временными. Через три месяца, возможно меньше, мы сможем вернуться к прежнему уровню финансирования.
– Может, ты в это и веришь, Том, а я нет.
Алекс был не в духе ещё до прихода сюда. Теперь же разговор с молодым Строганом расстроил его ещё больше.
Предложения Хейворда и Паттертона говорили об обратном – Алекс не только так думал, ему это подсказывал инстинкт финансиста. Не правильно, считал он, направлять столь значительный фонд банка на одну промышленную ссуду в ущерб обслуживанию людей, хотя финансирование промышленности и приносит гораздо большие доходы. Но даже с чисто деловой точки зрения сумма, которую банк предоставлял «Супранэшнл» – через дочерние компании «СуНатКо» – настораживала его.
Он выяснил, что эту точку зрения не разделяет никто. Все остальные в верхнем эшелоне банка были счастливы новой связью с «Супранэшнл», и Роско Хейворд получал многочисленные поздравления за то, что договорился об этом. Тем не менее беспокойство не покидало Алекса, хоть он и не мог сказать почему. Безусловно, «Супранэшнл» в плане финансовом казалась в полном порядке: данные о её балансе свидетельствовали, что гигантский конгломерат просто излучает надежность. Да и престиж «СуНатКо» стоял в одном ряду с такими компаниями, как «Дженерал моторс», «Ай-Би-Эм», «Эксон», «Дюпон» и «Ю. Эс. стил».
Возможно, думал Алекс, сомнения и подавленное настроение объяснялись его уменьшавшимся влиянием в банке. А оно действительно уменьшалось. Это стало очевидно в последние недели.
Звезда же Роско Хейворда, наоборот, взошла высоко. К нему прислушивался и ему доверял Паттертон, и доверие это ещё больше возросло после поразительного успеха двухдневной поездки Хейворда на Багамы к Джи. Джи. Куотермейну. Мнение Алекса по поводу этого успеха расценивали – он это знал – как злобствование и зависть.
А кроме того, Алекс чувствовал, что потерял авторитет у Строгана и всех тех, кто формально считал себя в одной компании с Вандервортом.
– Ты должен признать, – продолжал тем временем Строган, – что сделка с «Супранэшнл» привлекательна. Ты слышал, что Роско уговорил их на десять процентов компенсации?
