Майлз порылся в кармане пиджака — на нем был тот же костюм, что во время поездки в Луисвилл. Конверт с корешком от билета был здесь.
Хуанита взяла и то и другое.
— Не исключено, что кому-то это о чем-нибудь да расскажет. А я верну тебе сорок долларов, которые ты потратил на фальшивки.
— Ты обо мне так заботишься.
— Почему бы и нет? Ведь кто-то же должен.
Вернулась Эстела от подружки из соседней квартиры.
— Привет, — сказала она, — ты снова у нас останешься?
— Не сегодня, — ответил Майлз. — Я скоро пойду.
— С какой стати? — резко спросила Хуанита.
— Да так. Я просто думал…
— Ну и поужинаешь с нами. Эстела будет рада.
— Вот здорово! — воскликнула Эстела. — Почитаешь мне историю?
Майлз согласился, и она, вручив ему книжку, счастливая, устроилась у него на коленях.
После ужина, прежде чем Эстела отправилась спать, он почитал ей еще.
— Ты добрый, Майлз, — сказала Хуанита, выходя из спальни и прикрывая за собой дверь.
Как и прежде, они сидели на диване в гостиной. Хуанита говорила медленно, тщательно подбирая слова.
— В прошлый раз, после того как ты ушел, я пожалела о том, что была резка с тобой. Не осуди другого, а я именно это и сделала. Я знаю, что ты страдал в тюрьме. Я могу себе только представлять, каково там, и никому неведомо, как бы он себя повел, оказавшись на месте другого. Что же касается того человека, Карла, то если он был добр к тебе, когда кругом царила жестокость, то это и есть самое главное. — Хуанита умолкла, задумалась и продолжила: — Женщине трудно понять, как мужчины могут любить друг друга в том, особом смысле этого слова. И все же я знаю, что есть и мужские и женские любовные союзы, и в конце концов любая любовь лучше, чем пустота, чем ненависть. Так что забудь мои резкие слова и вспоминай своего Карла по-прежнему. — Она взглянула Майлзу в глаза. — Ведь ты любил его, правда?
— Да, — ответил он чуть слышно. — Любил.
Хуанита кивнула:
— Лучше называть вещи своими именами. Возможно, у тебя будут другие мужчины. Я не знаю. Мне это непонятно, но зато понятно другое: любая любовь — благо.
— Спасибо, Хуанита. — Майлз увидел, что она плачет, и почувствовал, как и у него по щекам потекли слезы.
Долгое время они сидели молча, слушая вечерний уличный шум. Потом начали говорить, говорить, как близкие друзья. Позабыв о времени, они разговаривали до поздней ночи. Пока наконец не уснули, взявшись за руки.
Майлз проснулся первым. Члены его затекли… но он ощущал что-то еще, какое-то волнение.
Он нежно разбудил Хуаниту, и они опустились на пол.
— Я люблю тебя, Майлз. Дорогой мой, я люблю тебя.
И тут он понял, что благодаря ей вновь обрел утраченное мужское начало.
— Я задам вам два вопроса, — сказал Алекс Вандерворт. — Во-первых, как вам удалось раздобыть всю эту информацию? Во-вторых, насколько она надежна?
— Если не возражаете, — согласился Верной Джэкс, — я отвечу на них в обратном порядке.
Разговор происходил в кабинете Алекса в башне «ФМА», ближе к вечеру. В коридоре было тихо. Большинство сотрудников, работавших на 36-м этаже, уже разошлись по домам.
Частный детектив, которого месяц назад Алекс нанял, чтобы выяснить, каково положение дел в «Супранэшнл корпорэйшн», молча сидел на диване, читая дневную газету, в то время как Алекс изучал его отчет на семидесяти страницах с приложенными к нему фотокопиями документов.
Сегодня Верной Джэкс выглядел ещё обтрепаннее, чем в прошлый раз. Если бы его лоснящийся синий костюм предложили «Армии спасения», то и там от него бы отказались. Носки пузырились на щиколотках, а ботинки были ещё грязнее прежнего. Остатки волос торчали в разные стороны. Однако не вызывало сомнений то, что отсутствие внешнего лоска с лихвой компенсировалось его профессионализмом.
— Что касается надежности, — сказал он, — если вы меня спросите, можно ли использовать изложенные мною факты в суде в качестве вещественных доказательств, я отвечу — нет. Но за подлинность сведений я ручаюсь — я не включил сюда ничего, что бы не было проверено по крайней мере по двум источникам, а то и по трем. Кроме того, репутация человека, который всегда доискивается до истины, в моем деле самое главное. И я ею дорожу.
Теперь о том, как я делаю свою работу. Обычно те, кто меня нанимает, этим интересуются, и, по-моему, вполне обоснованно, хотя кое о чем — с грифом «коммерческие тайны» и «источники информации» — я умолчу.
Двадцать лет я работал в министерстве финансов США, большую часть из них — следователем налоговой комиссии и сохранил свои контакты не только там, но и во множестве других мест. Немногим это известно, мистер Вандерворт, но большинство следователей «выменивают» конфиденциальную информацию — в моем деле никогда не знаешь, когда тебе кто-то понадобится или кому понадобишься ты. Сегодня помог ты, завтра помогут тебе. Таким образом возникает сеть должников и благодетелей, причем эти роли постоянно меняются. Стало быть, когда меня нанимают, я продаю не только свою финансовую смекалку, которая, смею надеяться, чего-то стоит, но и сеть контактов. Некоторые из них могли бы вас удивить.
