— В целом все сходится, — заключил Алекс. — Вчера вечером и сегодня утром я кое-кому позвонил, чтобы уточнить отдельные выводы Джэкса. Они подтверждаются. Дело в том, что все эти факты, если постараться, можно было обнаружить давно, просто никто этим не занимался и до сегодняшнего дня не собрал в одно целое разрозненные кусочки головоломки. Помимо всего прочего, Джэкс докопался до конфиденциальной информации, включая документы…
— Ну хорошо, хорошо, — перебил Паттертон капризным тоном. — Бог с ним. В чем суть?
— Суть в четырех словах: у «Супранэшнл» нет денег. За последние три года корпорация понесла колоссальные убытки, но удержалась на плаву благодаря своему престижу и кредитам. Для выплаты долгов понадобился громадный заем; затем ещё один, чтобы погасить уже этот долг; потом ещё и еще. У них нет реальных денег.
— Точно так же распалась «Пени централ», — задумчиво произнес Паттертон. — Все думали, что их акции самые надежные, как акции «Ай-Би-Эм» или «Дженерал моторс». А в один прекрасный день как гром среди ясного неба «Пенн централ» оказалась под опекой, перестала существовать.
— Добавьте к этому ещё несколько крупных банков.
Обоим пришла в голову одна и та же мысль: следом за «Супранэшнл» не окажется ли в списке «Ферст меркантайл Америкен»?
Красное лицо Паттертона побледнело.
— Что с нами будет? — умоляюще спросил он Алекса. На сей раз — никакого начальственного тона. Президент банка отчаянно искал поддержки у своего более молодого помощника.
— Многое зависит от того, как долго продержится «Супранэшнл». Если она будет оставаться на плаву ещё несколько месяцев, то, возможно, на нашу сегодняшнюю продажу акций никто не обратит внимания, и не будет тщательного расследования нарушений акта «Федерального резерва» о займах. Если же они развалятся быстро, нам грозят серьезные неприятности: Комиссия валютно-финансового контроля предъявит нам обвинение в сокрытии информации, ревизионная комиссия — в злоупотреблении вверенными нам средствами, а «Федеральный резерв» — в нарушении акта о займах. Вряд ли надо напоминать о том, что мы наверняка потеряем пятьдесят миллионов долларов, а вы сами знаете, какова была наша декларация о прибыли на нынешний год, а посему рассвирепевшие держатели акций будут требовать отсечения чьей-нибудь головы. И в довершение ко всему директорам может быть предъявлен иск.
— Боже! — пролепетал Паттертон. — Боже правый! — Он достал носовой платок, отер лицо и яйцевидную лысину.
— Мы не должны упускать из виду дополнительного фактора — огласки. Если «Супранэшнл» рухнет, начнется следствие. Но ещё раньше пресса приступит к собственным изысканиям. И в связи с этим вряд ли нашему банку удастся избежать расспросов, а значит, наши убытки станут достоянием гласности. Такого рода сведения не могут понравиться вкладчикам. А это чревато большим оттоком денег.
— Ты имеешь в виду бегство клиентов! Но это же нереально.
— Отнюдь нет. Такое случалось, вспомните банк «Франклин» в Нью-Йорке. Предположим, вы вкладчик, и единственное, что вас волнует, так это в целости ли ваши деньги. И если вы заподозрили неладное, вы тут же их снимете со счета.
Паттертон снова выпил воды и тяжело опустился на стул. Он, казалось, был бледнее прежнего.
— Я вот что предлагаю, — сказал Алекс. — Надо срочно собрать комитет по денежной политике и сосредоточить — в течение следующих нескольких дней — все наше внимание на приобретении максимума наличных. Чтобы нас не застал врасплох внезапный отток денег.
— Хорошо, — кивнул Паттертон.
— А в остальном нам ничего не остается, как уповать на Бога. — Впервые за время всего разговора Алекс улыбнулся. — Может быть, это мы поручим Роско?
— Роско! — воскликнул Паттертон, словно его осенило. — Это он изучал цифры «Супранэшнл», рекомендовал предоставить кредит и уверил нас, что все великолепно.
— Не один Роско, — заметил Алекс. — Его поддержали и вы, и совет.
— Все, кроме тебя.
— Мне это не нравилось, кое-что я, может быть, подозревал. Но мне и в голову не могло прийти, что «СуНатКо» в такой яме.
Паттертон снял все ту же телефонную трубку.
— Попросите ко мне мистера Хейворда. — Пауза, затем Паттертон рявкнул: — Да пусть у него хоть сам Господь Бог! Он нужен мне немедленно. — Он бросил трубку и ещё раз отер лицо.
Дверь в кабинет бесшумно отворилась, и вошел Хейворд.
— Доброе утро, Джером, — сказал он и лишь холодно кивнул Алексу.
— Закрой дверь, — прорычал Паттертон.
Хейворд удивился, но повиновался.
— Мне сказали, что это срочно. Если нет, то я бы хотел…
— Расскажи ему про «Супранэшнл», Алекс, — сказал Паттертон.
Хейворд замер.
Алекс спокойно изложил суть отчета Джэкса. От его прежней ярости, вызванной близорукостью, глупостью и жадностью, из-за которых банк оказался на краю пропасти, не осталось и следа. Он лишь сожалел о неизбежных потерях и напрасных усилиях. Он с горечью вспомнил о стоящих проектах, зарубленных ради кредита «Супранэшнл». Смерть по крайней мере избавила Бена Росселли от необходимости при сем присутствовать, подумал Алекс.
