Дело могло бы на этом и закончиться, если бы не утечка информации, которая выглядит, пожалуй, неизбежной.
Утечка породила комментарий два дня спустя — заметку в той же колонке «Ухом к земле», где впервые открыто заговорили об этом деле:
«Вы задумываетесь, кто же на самом деле стоял за спиной сторонников «Форум-Ист», сумевших на этой неделе поставить на колени гордый и могущественный банк „Ферст меркантайл Америкен“? Это женщина-адвокат и борец за гражданские права Марго Брэкен — та, что прославилась „сидячими забастовками“ в аэропортовских туалетах и другими сражениями за обиженных и оскорбленных.
На этот раз, несмотря на то что „операция в банке“ была затеей, ею разработанной, мисс Брэкен хранила свою деятельность в строжайшем секрете. На первом плане выступали другие, она же держалась вне поля зрения, избегая своего обычного союзника — прессу. Вы и над этим задумываетесь?
Перестаньте гадать! Самый близкий и верный друг Марго, чаще всего появляющийся с нею, — это великий банкир Александр Вандерворт, исполнительный вице-президент „Ферст меркантайл Америкен“. Если бы вы были на месте Марго и у вас была бы такая связь, неужели вы не стали бы скрываться?
Нам только одно интересно: знал ли об осаде родной крепости Алекс и был ли с этим согласен?»
— Черт побери, Алекс, — воскликнула Марго, — прошу прощения!
— И я тоже — за то, как это произошло.
— С этого мерзавца-хроникера я готова кожу живьем содрать. Хорошо, что он хоть не упомянул о моем родстве с Эдвиной.
— Не многие знают об этом, — сказал Алекс, — даже в банке. В любом случае писать про любовников куда интереснее, чем про двоюродных сестер.
Было близко к полуночи. Они сидели в квартире у Алекса, это была их первая встреча с начала осады центрального отделения «ФМА». Заметка в колонке «Ухом к земле» появилась за день до этого.
Марго пришла несколько минут назад, после защиты клиента в ночном суде — состоятельного пьянчужки, чья привычка спьяну нападать на каждого, кто ему попадается на глаза, сделала его одним из немногих твердых источников её дохода.
— Газетчик, я полагаю, отрабатывал свое жалованье, — произнес Алекс. — А твое имя так или иначе все равно должно было всплыть.
— Я делала все, чтобы этого не случилось, — раздраженно сказала она. — Лишь немногие знали.
Он покачал головой:
— Напрасный труд. Сегодня утром Нолан Уэйнрайт сказал мне — это его слова: «Во всей этой истории виден почерк Марго Брэкен». И Нолан стал прижимать людей. Ты ведь знаешь, он был следователем в полиции. Кто-то проговорился бы, если бы это сообщение не появилось раньше.
— Но им не надо было печатать твое имя.
— Если хочешь знать правду, — Алекс улыбнулся, — мне, пожалуй, нравится это выражение «великий банкир».
Но улыбка была фальшивой, и он чувствовал, что Марго это понимает. На самом-то деле эта заметка огорчила и расстроила его. Он и в этот вечер был расстроен, хотя ему было приятно, что Марго позвонила и сказала, что приедет.
Он спросил:
— Ты с Эдвиной сегодня говорила?
— Да, я ей звонила. Она не показалась мне расстроенной. Мы, видимо, уже привыкли друг к другу. Кроме того, ей приятно, что «Форум-Ист» снова ожил — полностью. Тебе это тоже должно быть приятно.
— Ты всегда знала, что я по этому поводу думаю. Но это не означает, что я оправдываю твои сомнительные методы, Брэкен.
Он произнес это резче, чем намеревался. Марго тут же отреагировала:
— В том, что делала я или мои люди, не было ничего сомнительного. А вот о твоем чертовом банке я этого сказать не могу.
Сдаваясь, он поднял руки.
— Давай не будем ссориться. Не сегодня.
— Тогда не говори так.
— Хорошо, не буду.
Вспышка их сиюминутного гнева прошла.
— Скажи, — задумчиво произнесла Марго, — когда все началось, ты хоть чуть-чуть догадывался, что я в этом замешана?
— Да. Отчасти потому, что я тебя хорошо знаю. А кроме того, ты напрочь молчала по поводу «Форум-Ист», когда я ожидал, что ты растерзаешь меня и «ФМА» в клочья.
— Тебе это осложнило жизнь — я имею в виду, когда была осада банка?
