Все сообщения собирались у Марго, на заднем сиденье «фольксвагена». Сводки включали количество людей в очереди, время, которое затрачивают в банке на открытие каждого нового счета, и количество новых столов для открытия счетов. Марго также слышала о давке внутри банка и о разговоре Сета Оринды с руководством банка.
Марго подсчитала, затем дала указания связному, долговязому юноше:
— Передай Дикону не вызывать пока больше добровольцев — похоже, там хватит народу до конца дня. Пусть те, кто стоит на улице, немного отдохнут — но не больше, чем по пятьдесят человек за раз, и предупреди их, чтобы они вернулись и получили свой обед. Кстати, по поводу обедов: предупреди всех, чтобы не было никакого мусора на Росселли-плаза и чтобы никто не входил в банк с едой и напитками.
Обед напомнил Марго о деньгах, а это в начале недели была проблема.
В понедельник из сообщений, поступавших от Дикона Ефрата, стало ясно, что у многих добровольцев нет свободных пяти долларов — минимума, необходимого для открытия нового счета в «ФМА». У Ассоциации арендаторов «Форум-Ист» в буквальном смысле слова не было денег. Какое-то время казалось, что весь план провалится.
Затем Марго позвонила в профсоюз — «Американскую федерацию клерков, кассиров и конторских служащих», — представлявший теперь интересы уборщиков, которым Марго помогла год назад.
Не в состоянии ли профсоюз помочь, одолжив денег, с тем чтобы у каждого добровольца было пять долларов? Руководители профсоюза собрались на срочное совещание и ответили — «да».
В четверг работники профсоюза помогли Дикону Ефрату и Сету Оринде раздать деньги. Все знали, что часть из них никогда не будет возвращена и некоторые пятидолларовые субсидии будут истрачены уже в четверг вечером — об их назначении забудут или просто проигнорируют. Но большая часть денег все же будет использована по назначению. Судя по сегодняшнему утру, они не ошиблись.
Именно профсоюз предложил поставить и оплатить обеды. Предложение было принято. Марго подозревала, что кто-то в профсоюзе в этом заинтересован.
— Мы должны продержать очередь до закрытия банка в три часа.
«Возможно, — думалось ей, — что журналисты из программы „Новостей“ сделают снимки перед закрытием банка, поэтому нельзя ослаблять усилий до конца дня».
Планы на завтра можно разработать поздно вечером. В основном они будут повторением сегодняшнего.
К счастью, погода способствовала успеху: прогноз на ближайшие дни был хороший.
— Все время повторяйте, — говорила Марго через полчаса следующему связному, — что все должны вести себя очень миролюбиво. Даже если служащие банка будут раздражаться или терять терпение, нужно отвечать улыбкой.
В 11.45 утра Сет лично пришел с новостями к Марго. Он широко улыбался и протянул ей ранний выпуск городской вечерней газеты.
— Ну и ну! — Марго развернула первую полосу. События в банке занимали большую часть страницы. На такое внимание она даже не смела надеяться. Первый заголовок гласил:
Деятельность большого банка парализована жителями «Форум-Ист».
И чуть ниже:
«Ферст меркантайл Америкен» в трудном положении? Множество людей пришло «помочь» малыми вкладами.
Вслед за этим шли фотографии и две колонки подробного репортажа.
— Да, старик! — выдохнула Марго. — В «ФМА» будут в бешенстве!
Так и случилось.
Сразу после полудня в башне «Ферст меркантайл Америкен», в кабинете президента на 36-м этаже, было срочно проведено совещание.
Там сидели с мрачными лицами Джером Паттертон и Роско Хейворд. К ним присоединился Алекс Вандерворт. Он тоже был серьезен, хотя чем дальше шел разговор, тем меньше он в нем участвовал — сидел с задумчивым выражением и лишь раз или два усмехнулся.
Четвертым на совещании был молодой и дотошный главный экономист банка Том Строган, пятым — Дик Френч, вице-президент по связям с общественностью.
Френч, грузный и мрачный, вошел, жуя незажженную сигару, с кипой полуденных газет, которые он одну за другой разложил перед остальными.
Джером Паттертон, сидевший за своим столом, развернул одну из них. Прочтя фразу: «„Ферст меркантайл Америкен“ в трудном положении?», он прошипел:
— Это гнусная ложь! Надо подать в суд на эту газету.
— Судить их не за что, — со свойственной ему прямотой заявил Френч. — Газета ведь этого не утверждает. Это написано в форме вопроса, и в любом случае они кого-то цитируют. Да и само это утверждение не было злонамеренным. — Он стоял, всей своей позой как бы говоря: «Хотите верьте, хотите нет», руки заложены за спину, сигара торчит, как нацеленная торпеда.
Гнев ударил в лицо Паттертону.
— Нет, было, — выпалил Роско Хейворд. Он стоял в стороне, возле окна, и теперь повернулся к остальным четверым. — Все это устроено злонамеренно. Любому дураку ясно.
Френч вздохнул:
