«Это возможно, — подумал Хейворд. — В запутанном мире финансов и цен на акции могли происходить самые необъяснимые вещи. Когда кто-то одалживает деньги другому, это может показаться не таким уж и важным, а все же рынок реагирует».
Правда, куда более важным было замечание Большого Джорджа о том, что между «Ферст меркантайл Америкен» и «СуНатКо» намечается какая-то деловая активность. Без сомнения, они собирались обсудить все детали в течение двух следующих дней. Хейворд почувствовал радостное возбуждение.
Над их головами мягко звякнуло. Снаружи рев двигателей зазвучал глуше.
— Вот и Вашингтон! — объявила Эйврил. Она и остальные девушки своими проворными пальцами стали пристегивать мужчин толстыми ремнями.
В Вашингтоне они провели ещё меньше времени, чем на предыдущей остановке. Создавалось впечатление, что, когда на борту находится пассажир особой важности, самолету дают предпочтительное право посадки и взлета.
Таким образом, через двадцать минут они уже снова летели на нужной высоте на Багамы.
Вице-президент занял свое место, о чем позаботилась брюнетка Криста, которую он явно одобрил.
Люди из секретных служб, охранявшие вице-президента, были размещены где-то в хвосте.
Вскоре после этого Большой Джордж, переодевшись в потрясающий шелковый кремового оттенка костюм, весело предложил пройти из гостиной в столовую, пышно отделанную, с преобладанием серебряных и синих тонов. И там четверо мужчин за резным дубовым столом под хрустальной люстрой с помощью прелестных четырех девушек — Лунного Света, Эйврил, Ретты и Кристы, — стоявших за их стульями, пообедали столь изысканно, словно в одном из лучших ресторанов мира.
Роско Хейворд, наслаждаясь едой, не пил ни вин, ни тридцатилетнего коньяка. Но он заметил, что на тяжелых, с золотой каймой коньячных рюмках традиционное декоративное «Н», обозначающее «Наполеон», заменено на «Кью».
Теплое солнце светило с лазурного неба на пышную зелень длинной пятилуночной площадки для гольфа в клубе «Фордли-Кэй» на Багамах. Площадка и примыкавший к ней роскошный клуб были среди пяти самых изысканных в мире.
За зеленью начинался белый песчаный пляж, окаймленный пальмами, пустынный, уходивший вдаль этакой полоской рая. Прозрачное бирюзовое море мягко накатывало на него мелкую волну. В полумиле от берега на коралловых рифах белели волнорезы.
А поблизости, рядом с площадкой, экзотические цветы — гибискус, бугенвиллеи, поинсеттии, франжи-паны — старались перещеголять друг друга в невероятности красок. Легкий бриз приятно обдувал, неся в свежем, чистом воздухе аромат жасмина.
— Мне кажется, — заметил вице-президент Соединенных Штатов, — что ни один политик ближе к раю и не может подобраться.
— Мое представление о рае, — сказал ему достопочтенный Харольд Остин, — исключает промашки. — Он скорчил гримасу и изо всей силы ударил четвертой клюшкой. — Наверняка есть способ научиться лучше играть.
Они вчетвером играли партию на лучший забитый мяч — Большой Джордж и Роско Хейворд против Харольда Остина и вице-президента.
— Вам, Харольд, — произнес вице-президент по имени Байрон Стоунбридж, — нужно вернуться в конгресс, а затем добиться моего поста. И вот тогда вам, кроме гольфа, нечем будет заняться — вы сможете непрерывно повышать уровень вашей игры. Уже доказано историей, что за последние полвека почти каждый вице-президент покидал кабинет, играя в гольф намного лучше, чем когда вступал в должность.
В подтверждение своих слов он через несколько мгновений третьим ударом — отличной клюшкой восьмого размера — отправил мяч прямо во флажок.
Стоунбридж, стройный и гибкий, с плавными движениями, играл сегодня потрясающе. Он начал жизнь фермерским сыном, проводя долгие часы за работой в маленьком семейном владении и, хотя с тех пор прошли годы, сумел остаться поджарым. Сейчас, как только мячик упал и скатился на дно лунки, его некрасивое простое лицо осветилось радостью.
— Неплохо, — признал Большой Джордж, подъехав на своем карте. — В Вашингтоне вы не слишком заняты, а, Бай?
— Ну, думаю, мне не стоит жаловаться. В прошлом месяце я провел инвентаризацию бумаг администрации. А из Белого дома просочилась новость — похоже, что я вскоре буду там чинить карандаши.
Остальные покорно засмеялись. Всем было известно, что Стоунбридж, бывший губернатор штата, бывший лидер меньшинства в сенате, в своем нынешнем положении стал нервным и беспокойным. Его коллега по предвыборной кампании, кандидат в президенты, заявил, что вице-президент — в новую пост-Уотергейтскую эру — будет играть значительную, обремененную обязанностями роль в правительстве. А вступив в должность, свое обещание, как всегда, не выполнил.
Хейворд и Куотермейн присели на траву, затем вместе со Стоунбриджем стали ждать, пока достопочтенный Харольд, игравший рассеянно, еле передвигаясь, смеясь, путаясь, снова смеясь, не совершил наконец удар «чип».
