Я не стала продолжать разговор – отключилась, полагая, что он так быстрее приедет.
– Почему ты не сказала, что Полина разбилась? – затормошила меня Даша.
– Знаешь, по-моему, твоя Катя права. Артем – еще тот типчик. Пусть приедет сюда. Посмотрим, как он будет рыдать и кусать локти.
Через секунду Полинин телефон отозвался лирической мелодией.
«Такой сигнал можно поставить только на любимого человека», – подумала я и не ошиблась. На экране телефона высветилось «Петров». Отвечать я не стала.
– Пусть едет сюда, – ответила я Даше, хотя та и не спрашивала. Вопрос можно было прочитать в ее удивленных глазах.
Дверь тихонько отворилась – стараясь не создавать лишнего шума, в кабинет протиснулась Влада. Она на цыпочках прошла до своего стола и села.
– Вы меня осуждаете? – промокнув красные от слез глаза, спросила Влада.
Я и Дарья решили обойтись без комментариев. Не договариваясь, мы синхронно вздохнули.
– Я так и думала, – шмыгнула носом Влада. – А со мной мужчина из полиции разговаривал, – доложила она. Я почувствовала укол ревности. А почему он со мной не захотел поговорить? – Он уверен, что Полина сама спрыгнула. Уже третий такой случай по городу за неделю. Просто эпидемия какая-то. Может, у Полины психика была неустойчивая? А что? По ней же заметно было.
– Ну конечно, – хмыкнула Даша, – особенно, когда рядом такие подруги. Да с такими подругами врагов не надо! – не сдержалась Даша.
– Подожди, – попросила я, поворачиваясь лицом к Владе. – Что ты говорила об эпидемии самоубийств?
– Полицейский так сказал. В городе вроде бы секта действует. Заманивает к себе молодых девушек и парней, а потом обирает до нитки их и их родителей.
Я оглянулась на Дашу. Она дольше меня работала с Полиной. И если Полина с кем-то могла быть откровенной, то только с ней.
– Ты что-нибудь об этом знаешь? Полина о своих религиозных взглядах говорила?
– А что о них говорить? – Она бросила взгляд на стол Полины, на котором рядом с монитором компьютера стояла иконка Казанской Богоматери, а к стене был приколот религиозный календарь. – Молитвы на рабочем месте вслух она не читала – это точно, ни разу не слышала, – но перед Пасхой постилась. Мяса в рот не брала – сидела на салатиках, кашках.
«Не факт, что члены секты постятся. Полина могла быть просто верующим человеком – в душе», – мысленно добавила я, вспомнив, что сама появляюсь в церкви лишь по большим праздникам. Плохо, конечно, но я выросла в семье атеистов. Собственно, еще двадцать лет назад у нас все были атеистами.
– Может, она посещала собрания? Тебя туда звала? – стала я задавать Даше наводящие вопросы.
– Нет, такого не было. В том смысле, что, может, она куда-то и ходила, но меня с собой не приглашала, – ответила Даша.
– Влада, не знаешь, следователь с нами будет разговаривать?
– Вряд ли, – пожала плечами Влада. – Я была у Веры Ивановны, когда он зашел. Задал нам по паре формальных вопросов, а потом отправился к Аркадию Алексеевичу, поскольку тот непосредственный начальник Полины.
Все так. Я курирую «Кабуки» и «Фудзияма-холл». Дарья – «Сакуру», Влада – «Мандарин», Полина являлась бухгалтером «Трех самураев».
«К директору этот тип из полиции, – рассуждала я, – конечно, должен был зайти, только вряд ли тот мог рассказать о Полине больше, чем ее сослуживицы. Где это видано, чтобы подчиненные перед начальством душу наизнанку выворачивали? Лично я бы на месте этого Ряшина отправилась бы прямиком в кабинет, в котором работала Полина, то есть к нам».
– О друзьях и подругах Полины не спрашивал?
– Нет, – мотнула головой Влада.
– И кроме тебя, он ни с кем не захотел поговорить? – с издевкой спросила Даша. – Ты у нее была самая близкая подруга?
Влада проглотила эту пилюлю, по крайней мере дерзить в ответ не стала:
– Вера Ивановна сказала, что Полина была очень замкнутой девушкой, в свою личную жизнь никого не пускала, и отправила полицейского к Аркадию Алексеевичу.
Понять Веру Ивановну, конечно, можно. Женщина побоялась сболтнуть что-то лишнее, и, чтобы не навредить репутации заведения, отослала представителя правоохранительных органов к директору.
Прошел час. Ряшин к нам так и не зашел. Появилось нехорошее предчувствие того, что к инциденту он отнесется формально, спишет все на психическое расстройство у Полины, а потому дело возбуждать не станет ввиду отсутствия злого умысла.
– Может, он уже и не придет? – подумала я вслух.
– Кто? Артем? – поинтересовалась Даша.
– Я вообще-то о полиции. Хотя и Артем давно должен был появиться. Неужели ему неинтересно, что случилось с Полиной?
– Он знает, что случилось с Полиной, – уткнувшись глазами в крышку стола, сказала Влада.
– Откуда?
– Он мне звонил, вернее я звонила. А разве не надо было ему говорить?
Если разобраться, то претензий к Владе у меня не должно было быть. Позвонила и позвонила. Она же не знала, что я захочу взглянуть Артему в глаза. Однако злость по отношению к зачинщице ссоры, которую я прежде сдерживала, все-таки выплеснулась наружу.
– А чего это ты к нему звонила? Вчерашнего было мало? Надо же, и телефончик вспомнила! Надеюсь, ты его утешила?
