Но рассказ вообще-то о другом – о том, как две блондинки не смогли улучшить показатели работы борской полиции.
Моя коллега Оксанка недавно стала владелицей деревенского коттеджа общей площадью 67 квадратных метров. Как водится, взяла ипотеку под залог левой почки мужа, заключила с ним брачный контракт на случай возможного раздела имущества и начала распродавать всякое ненужное барахло, чтобы оплатить первый взнос: ну, там, туфли старые с острыми носами, юбки с воланами понизу, косметичку с тремя палетками голубых теней…
А еще среди барахла у Оксанки была дача без туалета в садоводческом товариществе «Борский металлург». Ею она тоже решила пожертвовать в пользу деревенского дома с удобствами на улице. Сфотографировала свои четыре сотки и выложила на «Авито».
Четыре сотки без туалета в «Борском металлурге» – это, знаете ли, очень выгодное предложение. Тут срочно нужно хватать, пока аукцион не объявили. Особо продвинутые в этом люди сутки напролет сидят в интернете, чтобы не упустить такую выгоду. И не упускают!
Буквально через полчаса Оксанке позвонил мужик. Счастье-то, говорит, какое! У меня ведь, говорит, как раз в вашем городе родители живут, уж больно по неплодородной борской земле тоскуют. Сам-то я сейчас живу в Челябинске, но в детстве тоже на Бору жил, город ваш прекрасно знаю! Родителям на дачу недалеко будет на велосипеде ездить, да и экология у вас хорошая. Короче, беру не торгуясь! Давайте номер карточки, чтобы предоплату перевести, и снимите, Христа ради, объявление с сайта, я второй раз такого удачного участка не найду.
У Оксанки, ясен пень, крыша от радости сразу съехала. Шутка ли, без скидки дачу продать! Это и на держатель для туалетной бумаги останется, и на искусственную ветку орхидеи с «Алиэкспресс», чтобы комаров в туалете отгонять!
Но вот незадача – у мужика в Челябинске карточка не сбербанковская, а посему, чтобы не платить комиссию за мобильный перевод, нужно до ближайшего банкомата дойти и получить предоплату там. И тут в белокурую, с чуть отросшими корнями, голову Оксаны закралась робкая мысль: а не развод ли это? А не хочет ли этот аферист из Челябинска стырить деньги с лицевого счета журналиста телевидения «Левый берег»?
Именно потому, что Оксанка – журналист, а может быть, потому, что на ее карточке было всего 46 рублей (говорю же, Оксана – журналист), она решила рискнуть остатками аванса и вывести мошенника на чистую воду. Я же, почуяв, что можно снять клевый живой материал, вызвалась ей помочь.
Мы решили снять острый репортаж в назидание всем доверчивым борчанам. Для пущей живости картинки решили снимать на телефон, а не на камеру. И вот идем мы с ней, такие, возбужденные и подстегиваемые желанием вывести мошенника на чистую воду, к банкомату, репетируем роли.
– Ты, говорю, Оксан, вначале под дуру коси – мол, а кто родители? А на какой улице живут? А в каком году вы последний раз на Бору были?
А потом я вспомнила, что полицейские давеча нам на съемках жаловались, мол, трудно таких мошенников поймать. А тут мы его – раз! – и махом заловили!
– Михал Михалыч, дорогой! – звоню я начальнику полиции. – Мы тебе сейчас кибермошенника поймаем и все заснимем. Подключай своих, чтобы запеленговали этого урода, и высылай группу захвата.
– Люба! – сдавленно прошептал он мне с совещания в главке. – Ты каких вчера фильмов на ночь насмотрелась? Все пеленгаторы давно проданы, чтобы стадион к Чемпионату мира – 2018 построить. Короче, давайте, девчонки, держитесь там! Главное, одиннадцатизначный номер не вводите.
И мы с Оксанкой пошли на дело без прикрытия.
Звоним челябинцу, включаем громкую связь, снимаем на телефон. Дальше все по обычной мошеннической схеме: вставьте карту, введите пин-код, войдите в личный кабинет, а теперь наберите номер телефона, который я вам продиктую.
– Простите, забыла, как вас зовут? – зажеманничала в трубку Оксанка.
– Алексей.
– А в первый раз Юрием представился, – шипит она мне в сторону от телефона.
– Алексей, а тут написано: вводите только свой номер телефона, а чужой не вводите – это могут быть мошенники, – «включила дуру» моя коллега.
– Бла-бла-бла-бла… – начал на том конце провода мужик.
Но Оксанку уже прорвало – она вообще на факты несправедливости крайне эмоционально реагирует.
– Вы мошенник! Мы вас раскусили! – брызжет она слюной в телефон. – Мы ваще-то журналисты и в данный момент все снимаем. А перед этим в полицию позвонили.
А я снимаю в широком формате – Оксанкины слюни крупным планом, парня, который было сунулся в павильон с банкоматами, чтобы денег снять, да так задом и попятился…
– Да пошла ты на хер, дура! – послали Оксанку на том конце провода и бросили трубку.
Наш торжествующий крик от разоблачения шпионско-мафиозной сети разнесся до правого берега Волги. Нижегородцы удивленно оглядывались.
– Оксан, а давай теперь начало сюжета снимем? Прямо на стендапах, не отходя от кассы?
Оксанка поправила челку и пошла вещать в камеру моего телефона:
