— Дурак! — взвизгнул Старик, не помня себя от ярости. — Имбецил! Какой международный розыск? Все ваши сотрудники давно уже числятся во всех картотеках! Вы бы уж сразу расписались, что это ваши люди взрывают российских граждан. Господи, за что мне это? Розыск — только федеральный. Или… Так… Не смейте объявлять этих троих, вычислят сразу. Кого хотите, того и объявляйте, только не их. Их — нет! Поняли меня?
— Понял, — соврал генерал и встал навытяжку.
— Сядьте, чёрт вас побери! Я с вами ещё не закончил. Сядьте, я сказал! Единственное, что во всей этой истории вы сделали правильно, и то постольку-поскольку, это подобрали кандидатуру Гусейнова. С ним ваш человек работал? Так вот. За подбор кандидатуры этого вашего человека надлежит поощрить. А за всю последующую цепь событий его надлежит расстрелять. Вместе с вами и прочими причастными. Потому что, по утверждённому мною плану, господин Гусейнов должен сегодня сидеть в Лефортово и давать правильные показания. А он где сейчас, если не секрет?
Генерал побагровел, потом позеленел и счёл наилучшим промолчать.
— Вот именно. Вам что — не хватило людей? Транспорта? Спецсредств? Как вы могли его упустить? Вот, — Старик потряс мятой пачкой страниц, — это ваши отчёты. Четыре машины наружки, круглосуточное наблюдение… И что?
Генерал не слишком убедительно изобразил негодование.
— Я приказал, — сказал он начальственным басом, — брать его у ресторана на улице. А он ушёл через подвал и сгинул. Такое случается. И от американцев, и от англичан наши люди тоже уходили.
— Да прекратите нести чушь! От американцев и англичан уходили не ваши, а мои люди. Мною лично отобранные и мною обученные. А от ваших людей в состоянии уйти любая подзаборная рвань, вами же и прикормленная. Причём не просто уйти, а ещё и сообщить по ноль два про новые взрывы. Вы его даже после этого обнаружить не смогли.
— Он передислоцировался, — сообщил генерал.
— Голубчик, — ласковым голосом, от которого генералу стало сильно не по себе, сказал Старик. — Передислоцироваться могут войсковые соединения. Один-единственный человек, на которого охотится столь уважаемая служба, как ваша, передислоцироваться может единственно в Лефортово, о чём я уже упоминал, или в безымянную могилу, на худой конец. Ваш же клиент передислоцировался, как вы изволили выразиться, за тысячу километров отсюда, причём вы об этом даже не подозреваете. На Кавказе сейчас ваш клиент. С одним симпатичным олигархом делится своими горестями. Что? Что это вы, господин генерал, так в лице переменившись? Может, вы с непривычки устамши, — юродствовал Старик. — Может, вам водички подать? Или покрепче чего, к чему вы на своём рабочем месте приучились?
Генерал и вправду напрягся. С тех самых пор, как Аббас Гусейнов, вежливо именуемый клиентом, в последний раз вышел на связь, Кузьминки, Выхино и все соседние районы были блокированы так, будто там прятался от посторонних глаз не кто иной, как сам партайгеноссе Борман, чудом укрывшийся от Нюрнбергского трибунала. Станции метро, автобусные и троллейбусные остановки патрулировались круглосуточно? Свободный пробег любого автомобиля — от момента включения первой передачи до вынужденного торможения по сигналу специально обученного гаишника — никак не превышал двухсот метров. У водителя проверяли документы, потом наклоняли на капот и начинали потрошить машину вместе с пассажирами. В невиданно массированном заграждении стояли лучшие люди Федеральной службы охраны, усиленные оперативниками ФСБ и головорезами из отряда «Вымпел». Особое внимание обращалось на пешеходов, потому что добраться от Кузьминок до кольцевой, а там сигануть огородами было вполне реально. Даже если бы Аббас Гусейнов превратился, к примеру, в мышь и в таковом обличье попытался миновать многочисленные кордоны, он был бы тут же изловлен в подземных коммуникациях, которые охранялись привычными к просачиванию через канализацию альфовцами.
Никак этот самый Гусейнов не мог оказаться на Кавказе. Ну никак.
— Ознакомьтесь с документиком, — Старик перебросил через стол тощую папку. — Всего-то заключение технической экспертизы. Сравнительный анализ обеих записей. Могу избавить вас от связанного с чтением напряжения умственных способностей. Первая запись — это запись живого голоса. А вот вторая… Здесь чуть сложнее. Вторая запись — это запись магнитофонной записи. Надо объяснять? Вместо того, чтобы попытаться понять, каким же это образом человек переместился с блокированного запада Москвы на ещё не блокированный восток и на кой чёрт ему понадобилось сообщать славным органам об этом перемещении, вы с готовностью пошли у него на поводу. Он всего лишь переправил на восток запись своего голоса, дождался, пока вы переместили туда свою чрезвычайно квалифицированную охрану, спокойно вышел из укрытия и отправился по назначению.
— Невозможно, — пробормотал генерал. — Вы его не знаете. Он просто дурак. Шашлычник. Хачапури тухлый. Он такого и придумать никогда в жизни не мог бы!
