— Тогда вам понравится другая новость, — усмехнулся эксперт.
— Говорите, Аркадий Ильич. Я вас внимательно слушаю, — приготовился я.
— Я сравнил отпечатки Ремке с отпечатками, которые мы взяли на месте убийства Кондрюховых и Баснецовых. Так вот: ни один пальчик не совпал.
— Другими словами — его не было ни на том, ни на другом месте преступления, — обрадовался я.
— Или он был в перчатках, но, мне кажется, это не тот случай, — кивнул Зимин. — Здесь орудуют совершенно другие личности, не профессионалы старой закалки.
— Благодарю вас, Аркадий Ильич. Кажется, с вашей помощью мы обелим честное имя нашего сотрудника, — радостно произнёс я.
Господи, как это приятно! Не то, чтобы я совсем благоволил к Ремке или испытывал к нему откровенную симпатию, но мне лично бы не хотелось видеть очередного оборотня в наших рядах. По-своему, даже устал.
Хватит с меня истории с лже-Михаилом Баштановым, который на поверку оказался скрытым врагом.
Мои логические построения, подкреплённые фактами эксперта, подводят к важному выводу: раз преступники хотели убрать Ремке, значит, он действительно опасный свидетель. Настолько опасный, что те не побоялись явиться в больницу, чтобы его убить.
Вряд ли они повторят попытку после столь сокрушительного провала, но я решил подстраховаться и приказал усилить охрану. Теперь Ремке будут охранять по двое милиционеров.
И всё-таки, надо понять, каким боком мой сотрудник оказался замешан в грязной истории. Жаль, что раненый до сих пор не пришёл в сознание, и сколько продлится его забытьё, не берётся сказать ни один врач. Хорошо, если моя версия о любовной связи с Кислицыной правильная… А если я зашёл не с того бока?
С каждой секундой промедления мы теряем драгоценное время. Потерпев грандиозное фиаско, преступники постараются замести следы. Возможно, покинут город, залягут на дно в глухой деревне, и тогда будет невероятно сложно отыскать их следы.
Как ни крути, нужна Кислицына и её подозрительный братец. Чует сердце, они по уши здесь замешаны.
Примчался Леонов, который словно услышал мои мысли. В руке сжимал клочок бумажки.
— Товарищ Быстров, есть адресок. Мне его здесь записали, — торжествующе потряс он бумажкой.
— Отлично. Едем к ней прямо сейчас.
— Вдвоём? — нахмурился Пантелей.
Я огляделся: брать с собой просто некого. Один человек дежурит на посту возле палаты, Зимин и Черкесов заняты и, судя по всему, плотно. Остаёмся мы с Леоновым.
— Вдвоём, — подтвердил я.
— Может, по пути за нашими заскочим — возьмём подкрепление? — предложил он.
— Боюсь, нет у нас времени, Пантелей. Счёт на минуты пошёл, — сказал я.
У Кислицыных была своя изба на одной из спускавшихся к речке улиц. Доехать туда на пролётке не удалось, колёса завязли в густой грязи ещё в самом начале улочки. Дальше только пешком, что, в общем-то, не так уж и плохо. Появление тут конного экипажа событие редкое, вызовет к себе ненужный интерес.
Я велел кучеру, чтобы ждал нас поблизости, а если через полчаса не появимся — пусть гонит во весь опор к отделению милиции и вызывает подмогу.
Бородатый возница растерянно замигал, но пообещал сделать всё, как сказали. Даже перекрестился, показывая серьёзность намерений.
После обильного дождя дома буквально утопали в грязи. Я мысленно распрощался с ботинками. Как ни старайся, всё равно размокнут и превратятся в непотребство. Надо было не пижонить, ехать в губернскую столицу в сапогах, но мне захотелось произвести хорошее впечатление на руководство «Главплатины». Вот и произвёл, на свою голову…
Хорошую обувь найти, конечно, можно, только она денег стоит. Часто очень больших, а я давно поистратился, перестав самому себе напоминать Креза.
— Вот их дом, — тихо произнёс Леонов, указывая на самую обычную, чуть покосившуюся избушку.
Время летело быстро, незаметно пришёл вечер, стало темнеть. В окнах, выходивших на улицу, горел свет, за занавесками мелькали тени. Значит, не опоздали, в доме кто-то есть.
Донеслись приглушённые голоса. Я прислушался: разговаривали двое, причём на повышенных тонах, и оба — мужчины. К сожалению, смысл разговора уловить невозможно, я мог лишь догадаться, что обитатели дома выясняют отношения. Потом к мужским добавился женский голос, слегка сварливый и недовольный.
Скорее всего, это санитарка Кислицына. А кто-то из тех двоих — её брат. Отлично, накроем всю семейку и третьего неизвестного разом. Я подал знак Леонову: подойдём поближе. Он кивнул, взял револьвер наизготовку.
И тут входная дверь распахнулась, выпуская на улицу мужчину. Показываться было рано, мы отпрянули в разные стороны.
Мужчина чиркнул спичкой и закурил. На секунду вспышка осветила его лицо — задумчивое и мрачное. Хотя, я бы и сам на его месте не радовался жизни. После такого косяка самое время в темпе сматывать удочки и покидать насиженное место, не надеясь на чудо.
Но это точно не тип из палаты — кто-то другой, незнакомый.
Докурив, мужчина отбросил бычок и снова зашёл в дом.
Мы переглянулись.
— Пора! — беззвучно прошептал я.
