— Молодые, бунтари, чтоб его. — процедил следователь, смотря на свежее пополнение. — Митинги эти, кому вообще понадобилось такое устраивать?
Вопрос был риторическим, но Константину стало интересно.
— Какие митинги?
— Да хрен пойми, там в центре собрались эти защитники прав человеческих. Всё им неймётся. — мужчина махнул рукой.
Тут в здание вбежал парень лет двацдати пяти, он был одет в тёмно синий костюм тройку, весь в грязи и пыли, глаза бешенные.
— Что это с ним? — спросила Ника.
— Сейчас спросим. — пожал плечами следователь. — Мне тоже интересно.
— Иван Владимирович, что случилось, выпали из машины? — несколько полицейских рядом заржали.
— Иди ты… — бросил названный Иваном.
— Что?! Как со старшим по званию разговариваешь, сопляк? — рыкнул пожилой следователь.
— Ничего! — отбрил парень, но видимо почувствовал, что перегнул. — В переделку попал, пришли брать логово бандитов, а тут появился хер пойми кто, весь отряд положили у меня…
— Ты же маг! — удивился собеседник.
— А он тоже маг. Причём телепортами ходит, за секунды всех вырезал, а меня отпустил. — только когда парень подошёл поближе, стало видно насколько тому страшно.
На лбу выступили испарины, нижняя губа дрожала, пальцы тоже.
— Тогда бегом на доклад к шефу. — более опытный коллега тряхнул парня за плечи и толкнул в ту сторону, откуда только что вышло трио.
— Мне сейчас некогда. В общем, прощайте. — следователь пошёл за взбудораженным парнем.
Троица осталась наедине вразнобой попрощавшись с полицейским.
— Он? — поднял бровь ворон.
— Скорее всего. — вздохнула Ника.
— Теперь я точно запутался в мотивах. — простонал фиолетововолосый. — Так он хороший парень или нет?
— Не знаю. — ответила Ника.
Москвичи пошли дальше к выходу, чтобы через секунду нарваться на предмет обсуждения. Парень был в бейсболке скрывающей глаза.
— Ты?! — выдохнула Ника.
— Я. — подтвердил он. — Давайте без истерик, я тут по делам.
— Решил добить сбежавшего парня? — нахмурился ворон.
— Нет. А он уже тут? — губы мага скривились в улыбке. — Быстрый.
Глаз из под бейсболки видно не было, только нижняя часть лица, но этого хватало. Парень нисколько не жалел, наоборот, ему было весело.
Ника собиралась высказать всё что думает о нём, но её остановил звонок.
— Да…
— Радуйся, мы уезжаем. — тем временем сказал Свят. — Пока ты можешь спокойно спать.
— У меня в общем и целом нет проблем со сном.
Тут разговаривающая на расстоянии пары шагов Ника побледнела и всхлипнула, прижимая ладошку ко рту.
— Что случилось? — напрягся ворон.
— На них напали, база разрушена, отец пропал.
— А моя мама? — Свят ждал ответа.
— Тоже… — виновато выдавила Ника.
— Твою мать! — взорвался обычно спокойный ворон. — Мы немедленно вылетаем.
— Значит началось. — хмыкнул парень в бейсболке.
— Что ты сказал? — нервно спросил Свят.
— Присмотрите за Теей, ей нужна будет помощь. — туманно произнёс маг. — До скорой встречи.
Парень пошёл в сторону камер временного содержания, как раз туда, куда только что завели троих участников митинга.
— Он что-то знает. — отметила Ника.
— Уходим. — дёрнулся ворон и троица покинула полицейский участок.
Над городом завис алый диск солнца, близился вечер.
Где-то на улицах города происходили редкие бои, верхушка аристократов тряслась в своих хоромах в ожидании прихода нового хозяина. Власть менялась, как и время года.
Где-то на окраине взлетал самолёт. У иллюминатора устроился парень в чёрном и смотрел за борт, поза была настолько напряжённой, что его можно сравнить со статуей. Напротив девушка в наушниках, нервно отбивающая ритмичный мотив о подлокотник. Фиолетововолосый заперся в туалете и медленно стекал по стене, его рука была перевязана жгутом, а из вены торчал висящий шприц.
Как только самолёт подлетит к Москве они переместятся, длинный переход им не выдержать без опустошения источника.
Всё шло своим чередом, близилось начало, начало конца…
Пройти через рамку не составило труда, сказал, что родственник одного из задержанных. И это правда. Но вот кого я не ожидал увидеть в камере временного содержания, так это Алёну Евгеньевну.
— Здравствуйте, господа арестанты.
Смотрю на брата и сестру сквозь прутья. Выглядят испуганными и взволнованными, надо же, как мало надо человеку, чтобы испугаться. Всего-то страх быть отшлёпанными мамочкой или папочкой. Уверен, наша мама устроит целое представление в лицах, а затем придумает что-то уничтожительное.
— Лёша? — Вика вскочила и подошла ближе.
Алёна Евгеньевна при виде меня лишь скрестила руки на груди и отошла к стене, Лёня хмуро смотрел, но ничего не сказал.
— Лёша, Лёша, выходить собираемся? — вздыхаю, Викина заплаканная мордочка вызывает улыбку.
— Я думала приедет мама. — вздохнула она, слёзы снова полились из её глаз.
— На эту тему мы с тобой позже поговорим. — Я протянул руку сквозь решётку и стёр слезинку со щеки сестры. — Ну-ну, давай без луж. Я сейчас лучший вариант, и мама, и папа, и бабушка в одном лице.
Киваю полицейскому, он скучающе подходит.
Обычный сутулый мужчина лет тридцати, смотрит скучающе.
Оглядываюсь по сторонам и закидываю удочку.
