Все это стало результатом дедуктивного способа мышления, когда за основу берутся факты не поддающиеся проверке, однако возведенные в ранг абсолютных и безусловных. Вы прочие факты выводятся путем дедукции из этих первичных аксиом. Если вдруг оказывается, что наблюдаемые явления противоречат установленным истинам, тем хуже для этих явлений — они отвергаются как ложные. Ибо факты как таковые — ничто в сравнении с первичными аксиомами. Бывали и те, кто продолжал настаивать на нелицеприятных фактах. Однако таких смельчаков поджидала чаша с ядом, костер или крест.
С появлением Нового Завета ситуация изменилась. На первый план вышла концепция имманентности Бога. В результате объективный Бог превратился в субъективного. Отныне нам предстояло понять, что «мы Им живем и движемся и существуем».(Деян.17:28) Нам было сказано, что «Царствие Божие внутрь вас есть»(Лук.17:21), Бог же всегда пребывает в этом Царствии.
В связи с этим интересно отметить, что те многочисленные рукописи, из которых впоследствии была составлена Библия, изначально принадле-жали авторству самых разных людей, не объединенных ни временными, ни пространственными рамками. Поначалу эти рукописи существовали сами по себе и лишь впоследствии были собраны в один том. Среди евреев и первых христиан шло немало споров на тему того, какие именно манускрипты следует включить в Священное писание. Вплоть до недавнего времени там можно было встретить многие из текстов, которые ныне уже не признаются протестантской церковью.
Рукописи, составляющие основу Ветхого Завета, были написаны на еврейском. Рукописи Нового Завета — на греческом. При этом оригинальные манускрипты обеих книг были утрачены много столетий назад. Так что ныне мы пользуемся лишь копиями, сделанными с других копий, которые по времени весьма далеки от оригинала.
Нельзя забывать и о том, что те, кто пытался перевести эти рукописи на английский, натал-кивались поначалу на яростное сопротивление духовенства. Нередко этих людей изгоняли из страны или отлучали от церкви. Все это не могло не сказаться на качестве и единообразии переводов, которые призваны донести до нас Слово Божие.
Издание короля Якова, ставшее весьма популярным среди народа, было плодом творчества пятидесяти четырех священников, которые заранее договорились о том, что все сложные места в тексте будут обсуждаться на специальных встречах. Это позволяло прийти к относительному консенсусу. То, что издание это было санкционировано самим королем, во многом предопределило его популярность. Еще одной причиной благосклонного отношения духовенства стало благозвучие новых переводов. Остается признать, что авторы нового издания нередко жертвовали точностью во имя риторической красоты текста.
Ну а мы теперь имеем в своем распоряжении «Американскую Библию» — плод деятельности специальной комиссии. Этот текст примечателен тем, что в нем кардинально изменилось известное высказывание апостола Павла насчет веры: «Вера же есть осуществление ожидаемого, свидетельство о незримом». Теперь оно звучит так: «Вера же есть гарантия ожидаемого, убеж-денность в незримом». Выходит, Павлу вовсе не были присущи та интуиция и прозрение будущего, о которых говорила молва. Новый перевод свел на нет всю суть того, что прежде было самым пронзительным определением веры.
Нельзя не отметить, что Иисус изменил сам образ мышления, типичный для его современников. Вместо дедуктивного метода он использовал индуктивный. Он решительно отверг все догмы и авторитетные мнения. Вместо того чтобы следовать в своих рассуждениях от видимого к невидимому, от явного к сокрытому, от временного к вечному. Он направил свои мысли в иную сторону. И чем быстрее представление об имманентном Боге захватывало усы людей, а сами они проникались убеждением, что «Он ближе, чем дыхание», тем активнее шло духовное пробуждение общества, явившее миру такое великолепие, о котором прежде никто и помыслить не мог.
