Итого от барыша у меня осталось шестьдесят тысяч рублей. Добавляем к тому что было и получается чуть больше сотки. Вот тебе и лям. Растрепался как одуванчик на ветру, полных суток не прошло. Ну да ладно… для нытья в принципе нет ни одной уважительной причины, ну а в моей ситуации и подавно.
Живём.
Посмотрим, во сколько князь оценил мою зарплату, но что-то мне подсказывает, что бедствовать мне теперь не придётся никогда. Зацепился. Вырвался. А вырваться ведь самое сложное, дальше только легче.
Таксист высадил меня у деревянной арки, которую уже впору сносить, — рабочие Волконского новую возведут, больше и краше. Я вылез на обочину, и тут кой-то чёрт дёрнул меня слегка задержаться. Поглазеть на «Грузинский Дворик» через дорогу и оценить, как у них обстоят дела с гостями. Дела шли хорошо. Считай, почти полная посадка в понедельник вечером — достойный показатель. Но это сейчас не важно.
Важно то, что рядом со мной вдруг остановились аж три машины с шашечками в ряд, одна за одной. Из автомобилей целой толпой начали вылезать молодые девушки. Причём… как бы так сказать? Как бы описать то, что я увидел? Короче… Ваське Каннеллони грех жаловаться на природу и низкорослым меня уж точно не назовёшь, но вот они… они… онии-и-и-ии!!!
Самая низкая из девушек была почти с меня ростом. А самой высокой я мог бы зарыться лицом в декольте, вообще ни разу при этом не нагибаясь. Ну, каблуки, канеч, добавляли, но красиво же! И все такие стройненькие, блин! Симпатичные, подтянутые и… и… и…
— Кажется, это здесь, — сказала одна из девушек, сверяясь с телефоном, а потом обратила на меня внимание. — Здравствуйте.
— Здравствуйте, — только и осталось ответить мне.
— Нам туда! — девушка махнула рукой и вся эта стайка милых сисястых жирафиков, звонко хохоча, двинулась мимо меня в сторону пляжа.
Да что вообще… что тут такое происходит⁈ Нравится ли мне это⁈ Да! Абсолютно! Но всё равно хотелось бы хоть каких-то подробностей!
Так… сбив с себя оторопь, я спешно двинулся вслед за девушками. И так меня это зрелище заворожило, что разглядывая филей я даже не заметил, что у меня зазвонил телефон. Я как-то пропустил тот момент, когда я ответил на звонок и уже даже приложил телефон к уху.
— Алло! — вырвал меня из гипноза голос Солнцева. — Василий Викторович, привет.
— Здравствуйте, Яков Саныч. Какие-то новости?
— О, да, — как-то уж больно невесело ответил законник. — Короче говоря, я нашёл душеприказчика твоего покойного отца. Больше тебе скажу, при жизни последнего они были хорошими друзьями…
— Так это же просто прекрасно, разве нет?
— Да, — неловко хохотнул Яков Саныч. — Но есть один момент…
Ранний вечер. Мягчайшая погода. Приглушённая музыка и огни факелов, оставшихся с вечеринки «El Baion».
— Эть! — подпрыгнул Гио.
— Попробуй ещё!
— Эть! — и снова. — Да ну никак, блин! Не достаю!
А достать господин Пацация старался до вытянутой вверх ладони Оксаны Стремяновой, капитана женской волейбольной команды «Волчицы». Да-да-да, те самые «подруги Насти» оказались не сборной солянкой из коллеги, одноклассницы, подруги детства и соседки по лестничной клетке, а настоящим спортивным коллективом.
— Ну давай же!
— Эть!
— Гио! — крикнул я. — У тебя какой рост⁈
— Пару сантиметров до двух не дотягиваю! Эть! — снова подпрыгнул Пацация. — Да ну это невозможно, блин!
«Казалось бы, откуда у Насти такие знакомые?» — подумал я и тут же понял, что чета Кудыбечь действительно смотрится рядом друг с другом немного комично. И как я только раньше не замечал?
Гио — здоровенная мохнатая машина для лепки хачапури и забоя крупного рогатого скота голыми руками. Я чуть пониже — метр восемьдесят пять. Санюшка если бы не сутулился, тоже был бы на моём уровне, но вот Миша… ну нет, не гном. И даже не дворф. Честный метр семьдесят в нём точно есть, но рядом с женой он всё равно смотрится малышом.
Такой… молодой и бородатый Вуди Аллен на ковровой дорожке рядом с какой-нибудь дивой театра и кино.
Ну и что в итоге? В итоге Настя Кудыбечь оказалась бывшей волейболисткой. Три декрета подряд разрушили ВОЗМОЖНУЮ спортивную карьеру, зато построили счастливый семейный быт. Ну и связи у девушки, само собой, остались. Вместо того чтобы играть, она продолжила болеть за любимую команду.
— Эть!
— Да хорош уже, Гио! Не получится!
— Нет, я достану! И-и-и-и-и… ЭТЬ! — то ли человек-грузин врубил суперсилы, то ли Оксана чуть подыграла, но хлопок ладони о ладонь наконец раздался. — Да-ааа! Ах-ха-ха-ха-ха! — от радости Гио стиснул Стремянову в объятия и начал кружить.
Безо всякого подтекста и чисто по-дружески. Это я прям зуб даю. Во-первых, у него Сидельцева есть. Во-вторых, у него Сидельцева есть. Может показаться, что «во-первых» и «во-вторых» идентичны, но нихрена подобного. В первом случае я подразумеваю большую и чистую, из которой ещё не успело выветриться чувство новизны, а во втором — неиллюзорный шанс расстаться с яйцами. Пацация же теперь в зоне риска. Клава, Диетолог и Антон по кличке Погоняло в штате у мадам Сидельцевой не для красоты содержатся. Они как раз для того, чтобы обижать тех, кто обидел её.
